Крестовый поход любви

Утром меня разбудил необычный шум за окном. Слышалась музыка, стук танцующих деревянных башмаков, смех, радостное хлопанье в ладоши, звон колокольчика… Я оделся и вышел из своей комнаты в холл постоялого двора.

— Доброе утро, Гек! Идёшь праздновать? — поприветствовал меня гостеприимный швейцар.

— Тебя тоже с праздником! — наивно ответил я, желая показаться вежливым.

— Ты меня ещё своей Валентионой назови! — расхохотался здоровенный зеленорожий ругадиин, работавший швейцаром. — Осторожно, Гек. Я понял, что ты не в теме! А другой может принять как оскорбление и в морду двинуть.

В полном недоумении я прошёл через холл, заказал большую чашку кофе и подсел за стойку к Бадерону.

— Привет, дружище! — начал я разговор. — Подскажи, что за странный праздник сегодня?

— Ха-ха! Юнга! Се'дня самый томный день в году. День Валентионов! — улыбаясь, ответил Бадерон.

— А кто такие Валентионы? — поинтересовался я.

— Да газеты только о них и пишут! Почитай! — Бадерон положил передо мной сегодняшний номер «Вестника гавани» и, самодовольно улыбаясь, добавил. — Обрати внимание на кулинарную колонку! Димпна Тинстилл у меня интервью брала. Расспрашивала о гильдии авантюристов.

Я развернул газету и, прихлёбывая кофе маленькими глоточками, погрузился в чтение.

На первой полосе красовалась передовица с обращением главы города Мерлвииб Блуфисвиин. Адмиральша докладывала, что город приведён в порядок и центральная площадь пышно украшена. Городские власти бесплатно предоставляют всем желающим сахарную пудру, импортируемую из далёких южных земель, для изготовления домашнего праздничного шоколада. Для того, чтобы получить щепотку пудры горожанам следует позвонить в установленный на площади колокольчик. Глава города приглашала на вечерние массовые гулянья и предупреждала, что пьяные вакханалии будут пресекаться полицией.

С правой стороны на врезке газетной страницы был напечатан портрет немолодой женщины с грустными глазами. Подпись гласила, что День Валентионов посвящается графине Арабелле де Валентион из Исгарда, замечательной женщине, мужественно искавшей истинную любовь всю свою жизнь.

На рекламной вставке был изображён герб Дома Валентионов. Пунцовый щит в форме сердца, которым по преданию графиня Арабелла де Валентион защищала свою любовь, символизировал удачу и счастье в любви. Под щитом на ленте золотом был вышит девиз: «Мужество порождает любовь!». Заголовок рекламы «Двести лет мы дарим вам любовь!» сопровождался пояснениями, что более двухсот лет назад гильдия кулинаров получила разрешение Дома Валентионов использовать герб на коробках праздничных конфет.

Редактор газеты в своей колонке писал, что День Валентионов по сравнению с другими праздниками может показаться довольно сдержанным, личностным. Тем, кто как и графиня из Исгарда ценит честные намерения, праздник даёт подходящий повод выразить благодарность своим близким. Для того, чтобы признаться в любви не нужно высокопарных слов! Следует просто подарить любимому шоколадные конфеты, изготовленные своими руками специально для него. Дальше редактор с негодованием отмечал, что в наши дни всё большее число горожанок покупает готовые конфеты, вместо того, чтобы делать их самостоятельно. Истинный дух праздника стал извращаться, поскольку гильдия кулинаров использует маркетинговые уловки для повышения уровня сбыта своей продукции. «Графиня хотела, чтобы в мире было больше любви, а не прибылей!» — в заключение восклицал редактор.

Наконец, в кулинарной колонке я обнаружил статью, о которой говорил Бадерон.

Кулинарная колонка «Несолёная соль»

ШОКОЛАДНЫЙ АВАНТЮРИЗМ

Жители Лимсы Ломинсы меня сразу узнали. Я, Димпна Тинстилл — независимый эксперт экзотики и ценитель кулинарного искусства. Сегодня я поделюсь с читателями своими глубокими знаниями о шоколаде, который согревает сердца наших близких и любимых.
Будь моей Валентионой! Три простых слова, принесённых нам легендарной графиней Арабеллой де Валентион, а какая проникновенность чувств — люби меня как я тебя! Слова признания, открывающие глубокие чувства, идущие от самого сердца без страха получить отказ. Слова вселяющие смелость.
Некоторыми моими читателями иногда овладевают робость и застенчивость. Они краснеют, едва увидев объект своего обожания, и не могут вымолвить ни звука. Именно для них придуман изумительный способ выражения чувств — шоколад!
Вот о шоколаде и позвольте мне поделиться новостями!
Ветер, который постоянно обдувает Лимсу Ломинсу, принёс мне — корреспонденту газеты «Вестник гавани» — тонкий запах шоколада и, тем самым, выдал тайну о том, что готовится в ресторане «Бисмарк». Я заглянула в ресторан и поговорила с шеф–поваром Лингсатом. От него я узнала, что уникальный и удивительный рецепт навеян богиней любви Менфиной и содержит редкие и очень ценные специи.
Но самым удивительным и неожиданным для меня стало то, что в последние годы наибольший доход ресторану «Бисмарк» от проданного шоколада приносят участники гильдии авантюристов.
Чтобы исследовать этот феномен я побеседовала с Бадероном — бессменным лидером гильдии авантюристов Лимсы Ломинсы. Вот, что он мне рассказал.
Ходили сплетни, что возрождение гарнизонов в каждом из городов–государств вбило клин в гильдию авантюристов. Недоброжелатели утверждали, что гильдия дала трещины и увеличивается соперничество между отделениями разных городов.
Лидер авантюристов Лимсы Ломинсы категорически отверг подобные опасения. «Авантюристы — соль земли! Если же соль потеряет силу, то чем сделаем её солёною? Она уже ни к чему не годна, как разве что выбросить её вон на попрание» — заявил Бадерон. Несмотря на то, что авантюристы служат в разных гарнизонах, между ними сохраняется единство и братство. Для того, чтобы не допустить раскола образовалось общественное движение активизации романтической и братской любви между различными фракциями авантюристов. А лучшим «клеем» установления дружбы стали конфеты ресторана «Бисмарк».
А пока вы следите за тем, что происходит у авантюристов, я, ваш кулинарный обозреватель Димпна Тинстилл, иду пробовать эти чудесные шоколадные конфеты.

Я дочитал газету, допил кофе, немного поболтал с Бадероном и отправился на площадь Ют посмотреть на праздник собственными глазами.

Площадь оказалась украшенной огромными шарами в виде сердец и светильниками, в которых курились благовония, наполнявшие воздух ароматом роз, шоколада и возвышенного настроения. Возле одного из летающих шаров–сердец, расположенных против входа на площадь, стоял незнакомый мне элизен необычного вида. Одет он был в пурпурную рубаху и белый передник, наподобие тех, что носят шеф-повары.

— Что такой серьёзный, юноша? — улыбнулся мне элизен, заметив, что я его разглядываю. — В трудах праведных нет минуточки забыться ароматом великолепной розы?

— Вижу, прибыли вы издалека. Откуда, если не секрет? — спросил я.

— Разрешите представиться! Сэр Ларсониент — рыцарь исгардского Дома Валентионов. Мы с моей спутницей Лизеттой де Валентион путешествуем по Эорзии. Несём дар любви одиноким сердцам.

— А я Гек из дома Геков. Нахожусь в Лимсе один, без супруги. И с подозрением отношусь к данайцам, дары приносящим, — добродушно передразнил я его.

— Очень приятно! — оценил шутку Сэр Ларсониент и продолжил. — Знаете девиз Дома Валентионов? Конечно не знаете! «Любовь и страсть!» — вот какие слова начертаны на нашем фамильном замке в Исгарде! Мы боремся с призраками страха и одиночества с не меньшей свирепостью, чем наши предки сражались с древними драконами Дравании. Ни одна слеза влюблённого не должна пролиться! Вот истинная цель нашего крестового похода в далёкие земли Эорзии. Хватит ли у вас смелости, помочь одиноким сердцам?! Хотите стать вестником любви? Присоединяйтесь к нашему «воинству». Ибо верно сказано древним поэтом: «Нет больше вызова, чем жить к любви стремлением!».

— И куда бежать? — со всё ещё шутливым скептицизмом спросил я. — И как быть с «оружием любви»? Брать своё или там дадут?

Сэр Ларсониент благородно сделал вид, что не замечает моего подтрунивания над ним.

— Поговорите с Лизеттой, — ответил он. — Найти её можно на противоположной стороне площади.

Я пошёл в указанном рыцарем направлении и заметил высокую элизенку в вишнёвом платье с белым как у школьниц, передником. Она стояла в окружении жителей Лимсы Ломинсы и несмотря на стоявший на площади шум и гвалт, говорила спокойным голосом, отчётливо произнося каждое слово, каждый звук. Обращаясь ко всем одновременно, с каждым она вела задушевный разговор:

Любовью засияешь ярче солнца!

И силу чувств познаешь глубже моря.

Что даст любовь? Большой заряд эмоций!

А без неё — обрыв и пропасть горя.

Слушательницы кивали головами в знак одобрения и задумывались о чём–то своём, о женском.

— Добрый день! — поздоровался я с Лизеттой, понимая, что собеседников вокруг неё достаточно и меня, низкорослого и щуплого лалафеля, она вряд–ли заметит.

Тем не менее, она меня заметила и грациозно кивнула головой в знак приветствия, продолжая говорить со всеми и со мной, в частности.

— Я, Лизетта де Валентион, правнучка легендарной графини Арабеллы де Валентион, прибыла к вам разделить дар любви. С удовольствием разделю её, — она начала показывать пальчиком на слушателей, — с вами, и с вами, и с вами…

— Ой! Миледи показала на меня! — кто–то восторженно взвизгнул в толпе. — Она не только красавица, она поэтесса!

— Мне нужны помощники, вестники любви. Кто–нибудь желает оказать содействие? — ненавязчиво спросила леди Лизетта. — Дом Валентионов стремится поделиться своими богатствами с теми, кому меньше повезло в любви.

— А конфетку дадите? — хитро прищурив один глаз спросил я.

— Кто у нас здесь? Хм… Авантюрист, жаждущий славы и богатства! А как насчёт поиска духовных сокровищ? Не согласитесь ли вы отложить на время свои азартные дела и послужить мне? За верную службу, возможно, я награжу вас лично.

Я открыл было рот, чтобы ввернуть: «А как же муж?», но решил, что до пошлости, которую оценили бы в портовом пабе, опускаться не следует.

— Да, миледи! Согласен послужить вам в должности вестника любви. — промолвил я в уважительном полупоклоне.

— Тогда приступим! — перешла на деловой тон Лизетта. — От предков я получила в дар способность чувствовать трудности любви. Сейчас я скажу, где страдают влюблённые. А вам придётся отправиться в эту местность и попытаться помочь им.

Лизетта прикрыла глаза и сосредоточилась. Телом она была здесь, но глядя на неё вы понимали, что мысли и чувства её вихрем несутся над городами и посёлками Эорзии, заглядывая в каждый уголок души.

— В Ул'де, — проговорила она, не выходя из состояния медитации. — В Ул'де назревает катастрофа любви. Срочно отравляйтесь туда. В гильдии ткачей разыщите рыжеволосую девушку по имени Филмуна, у которой желание понравиться превозмогает и рассудок!

— Будет выполнено, миледи! — ответил я, убегая в сторону аэропорта.

В Ул'де на всех парах проскочив таможню аэропорта, я выбежал на Рубиновую улицу.

— Где катастрофа? Что происходит? — прерывающимся от бега голосом спросил я первого встречного.

— Ул'да, молодой человек, это и есть сплошная катастрофа. И происходит тут всё время одно и то же — на базаре цены растут, а коммунальные службы работают всё хуже и хуже. — неспешно, по–южному растягивая слова, рассказывал мне пожилой горожанин.

— Фух, — выдохнул я — Успел!

— А что такое? — взволнованно спросил меня горожанин.

— Ничего–ничего! День Валентионов! — попытался я его успокоить.

— Пожалуй, вы правы, молодой человек! Любовь — это действительно катастрофа. По сравнению с ней Ул'да — это так, мелкие неприятности, — пробубнил старик и побрёл дальше по своим делам.

Я отдышался и пешком отправился к гильдии ткачей. Ничего неординарного в городе не наблюдалось. Знойное солнце со скуки раскаляло каменные строения. Жители в полудрёме забивались в тенистые переулки. Разомлевшие от жары торговцы лениво подзывали покупателей. На Рубиновой улице и ещё в нескольких местах висели шары в форме сердца и курильницы напоминали о начале Дня Валентионов.

Войдя в гильдию ткачей, я сразу узнал девушку, о которой говорила Лизетта де Валентион. Не узнать её было трудно. Рослая рыжеволосая ругадиинка, коричневый цвет кожи которой резко контрастировал с ярко–жёлтым деловым костюмом, длинным пиджаком и короткой юбкой. Бежевая помада, густо намазанная на крупных губах, и большие круглые бусы неестественным образом дополняли общий ансамбль. Яркая женская индивидуальность была видна невооружённым глазом. Она стояла лицом к витрине модной одежды и что–то поправляла на манекенах.

— Добрый день! Филмуна? — поздоровался я.

— Автографы не даю! А по–поводу новой коллекции одежды запишитесь в регистратуре гильдии, там очередь на полгода вперёд, — стоя ко мне спиной отрезала Филмуна.

— Меня прислала к вам леди Лизетта де Валентион… — начал я.

— Неужели? Она хочет у меня одеваться? Хочет, чтобы я создала ей эксклюзивные вечерние наряды? Я согласна! — повернувшись ко мне лицом выпалила Филмуна, подобострастно улыбаясь .

— Нет–нет, Дому Валентионов в этом году не требуется новый дизайнер одежды, — ответил я. — Леди Лизетта отправила меня, вестника любви, чтобы я помог вам решить… ээ… организационные проблемы Дня Валентионов. Ведь вы так заняты!

— О! Как это кстати! — воскликнула она. — У меня действительно организационные проблемы. В этом году в День Валентионов я запланировала сюрпристически удивить поклонником моего таланта. Я создам эксклюзивные дизайнерские конфеты, которые войдут в историю кондитерского искусства. Моё креативное мышление уже подсказало рекламный слоган: «Конфеты Филмуны -- новый тренд!» . Вкус моих конфет будет самым экзотическим! Ведь простые вкусы — это для провинциальной деревенщины.

Вообще–то, я никогда не беру на работу незнакомцев. Но раз сама леди Лизетта попросила меня трудоустроить вас без оплаты, я, так и быть, соглашусь. Вот вам список торговцев. Попросите у них самое экзотическое, самое редкое, самое–самое… Но не рассказывайте им ни в коем случае о том, что я собираюсь делать! Держите всё в тайне! Сюрприз должен стать сюрпризом!

— Не подскажите, где расположены эти торговцы? — спросил я заглядывая в список.

— То есть как где?! Конечно, в бутиках в самом центре города! — возмутилась Филмуна.

Я вышел из гильдии ткачей и по тенистой улочке неспеша дошёл до центра Ул'ды, где располагался престижный торговый центр с фонтанами, колоннами, балконами. Торговцы, называющие себя «бутики», стояли здесь не ради того, чтобы что–то продать, а ради того, чтобы здесь стоять. Престиж важнее прибыли! Во многих из них я сразу узнал поклонников дизайнерского креатива Филмуны. На них, как и на ней, были цыпляче–жёлтые костюмы, дополненные модными в этом сезоне жёлтыми банданами.

— Здравствуйте, меня прислала к вам Филмуна, — сказал я, подходя к первому из торговцев. — Она просила вас передать ей самое экзотическое, самое редкое, самое–самое…

— Филмуна? — переспросил он. — О, она вспомнила обо мне! Моё время пришло! Я две недели жду свидания с ней. Самое экзотическое говорите? Вот возьми этот флакон! Это очень редкое снадобье — вытяжка желёз зизов. Филмуна, любовь моя, нет более преданного поклонника чем я! За каждое свидание с тобой я готов изводить целые стаи зизов!

Я поблагодарил поклонника Филмуны, взял флакон и отправился к следующему, помеченному жёлтым креативом, торговцу.

— Здравствуйте, меня прислала к вам Филмуна. Она просила вас передать ей самое экзотическое, самое редкое, самое–самое… — как пароль повторил я условную фразу.

— Вас послала сама Филмуна? Моя Филмуна? — удивлённо запричитал он. — Конечно–конечно, буду счастлив отдать в ваше распоряжение вот эту экзотику — печень оробонов. О, моя дорогая Филмуна! Жалею лишь об одном, что не могу отдать собственную печень в виде дара! Так сильна моя любовь!

Полученные от торговцев товары я понёс Филмуне. В переулке возле гильдии ткачей я заметил сидящего возле стены дома ругадина в жёлтой одежде.

— Ай! Какая обжигающая боль! — стонал ругадиин, держась за живот.

«Наверное съел что–нибудь несъедобное», — подумал я.

— Ну где ты прохлаждаешься?! — накинулась на меня Филмуна, едва я вошёл в гильдию ткачей. — Скорей отдавай то, что принёс. Что тут? Вытяжка желёз зизов и печень оробонов! Отлично! Эту партию конфет назову «Страсть». Беги ещё!. Вот следующий список торговцев экзотикой, снадобьями и редкостями.

Со следующим списком я отправился в лавки Рубиновой улицы. В отличие от торговцев центра, называвших себя «бутиками», торговцы Рубиновой улицы звались «биржа». По уже отработанному сценарию я подошёл к первому же попавшемуся торговцу в креативно-жёлтом и заявил:

— Меня прислала к вам Филмуна. Просила передать ей самое экзотическое, самое редкое, самое–самое…

— Филмуна?! Бу–га–га… — расхохотался торговец во всё горло. — Парень, ну ты насмешил! А почему она прислала тебя, а не пришла сама повидаться со своим верным поклонником? Ха–ха–ха! — опять накрыл торговца приступ смеха.

— Я серьёзно! — без тени улыбки пояснил я, не понимая, что в этом смешного.

— Филмуна — сноб! Она с «бутиками» через губу общается, а «биржевиков» в упор не замечает. И если она обратилась ко мне, значит произошло нечто экстраординарное. Конечно, я помогу! Я, как полный дурак, влюблён в неё. И у меня нет другого способа заговорить с ней вновь. Возьми вот этот флакон, очень дорогой и редкий препарат — желчь морбола. Совершенно не желаю знать зачем он ей, лишь бы на лице моей девушки появилась счастливая улыбка.

К следующему торговцу, сидевшему в глубокой задумчивости и курившему кальян, я уже подходил с менее фамильярным выражением лица.

— Меня прислала к вам Филмуна, — поздоровался я. — Просила передать ей самое экзотическое, самое редкое, самое–самое…

— Врешь ты, парень! — не меняя позы и выражения лица ответил хозяин лавки. — Филмуна никогда не интересовалась мной. Уверен, она не только не знает моего имени. Она даже не знает о моём существовании. Впрочем, если честно, я и сам редко вспоминаю своё имя. Ведь это не существенно. Кстати, какой сегодня день?

— Ааа… эээ… День Валентионов, — растерялся я от его неожиданного вопроса.

— День Валентионов… — повторил за мной эхом торговец. — Хм… даже не знал, что есть такой праздник, а может быть позабыл. Для меня это не важно. Ладно! Возьми вон с той полки что–нибудь подороже и отдай Филмуне. И уходи! Оставь меня наедине с моими иллюзиями. Они, знаешь ли, гораздо привлекательнее реальности. Помнишь, как сказал поэт: «Мой совет: будь хмельным и влюбленным всегда…».

Но я не дослушал стихи древнего ул'дского поэта, а уже нёс Филмуне следующую партию странных препаратов.

В самом начале переулка, ведущего к гильдии ткачей, держался за стену и блевал человек в жёлтом. На подходе к гильдии поодаль от стонавшего ругадиина возле стены совершенно без чувств валялся ещё один поклонник Филмуны. «Да, уж! Любовь Филмуны сшибает с ног», — усмехнулся я про себя.

— Скорее, скорее! — начала подгонять меня Филмуна, едва я вошёл. — Отдавай, что принёс и иди за очередными компонентами!

Лавка, в которую меня послала Филмуна, располагалась на одной из улиц, ведущих к центру города. Шёл я туда совершенно без энтузиазма. Что–то мне начинала надоедать роль «вестника любви» мало отличавшаяся от роли мальчика на побегушках. Поэтому, войдя в лавку и обращаясь к торговцу в жёлтом я сократил свою коронную фразу насколько смог:

— Филмуна… Самое–самое…

— Филмуна… — с придыханием, как эхо, повторил он за мной. — Вас послала моя богиня? Ну, конечно! Это она! Моё обоняние ощущает мягкий запах её духов! Но что же она так долго молчала? А! Ей нужно было время, чтобы понять, что я её настоящая любовь. Вы сказали: «Самое–самое»? Но зачем ей это? Ведь это опасно! Это же из самых потаённых глубин ада!

Я стоял и молчал, ожидая когда торговец договорит сам с собой. Он быстро понял, что вряд–ли сможет добиться от меня каких–то пояснений, и перешёл к заключительной фазе своего монолога:

— Доставьте это моей ненаглядной! — сказал он, передавая мне флакон — Будь осторожен! Одно неверное движение и завтра не проснёшься. А теперь убирайся! — резко сменив тон, заявил поклонник Филмуны. — Ты, жалкое приспособление, предназначенное лишь для того, чтобы соединить меня с моей возлюбленной! Не торчи тут! Не задерживай приход моей славной судьбы!

Я не стал отвечать на грубость лавочника, пожал плечами, забрал флакон и ушёл.

В переулке, ведущем к гильдии ткачей, творилось что–то невообразимое. Тут и там валялись тела в жёлтых одеждах, скрючившиеся, корчащиеся, блюющие. Стоны сливались в многоголосый хор:

— О, мой бог Налдтал! Спаси, уменьши мои боли! А! Как обжигает желудок! У меня в животе водоворот Левиафана!

Несколько стражей города суетились вокруг пострадавших.

— Лекарей, быстрее зовите лекарей! — отдавал команды офицер патруля. — У нас массовое отравление.

— Стоять! Вы арестованы! — услышал я голос за спиной и тяжёлая рука стражника легла мне на плечо. — Вы подозреваетесь в сотрудничестве с войсками гарлеанской империи и совершении диверсии на территории города. Империя применила боевые отравляющие средства и вы в этом замешаны.

— Офицер, давайте пройдём в гильдию ткачей, — предложил я. — Кажется, я начинаю подозревать об истинной причине случившегося.

Мы со стражниками вошли в гильдию и подошли к Филмуне.

— Принёс? — спросила она, вообще не обращая внимания на стражников.

— Да, я выполнил ваше поручение, — ответил я. — Скажите Филмуна, вы видели что происходит возле гильдии ткачей?

— Мне нет никакого дела до того, что происходит за пределами моего салона? — отрезала она. — И что же там?

— Там ваши поклонники, — уточнил я. — Чем вы их угощали?

— Моими эксклюзивными конфетами модного в этом сезоне тренда «Страсть», — с гордостью произнесла Филмуна.

— А щупальца медуз, вытяжку желёз зизов, печень оробонов, желчь морбола вы зачем туда добавляли? Где вы взяли такой рецепт? — продолжал выспрашивать я.

— Да какие рецепты! Я свободная креативная личность! Сама создаю моду, тренды и рецепты! Мои конфеты уникальны! Я же не какой–то там кондитер–ремесленник, делающий конфеты из муки, мёда и фруктов. Редкие, экзотические добавки превращают мои изделия в произведения искусства, а меня в законодателя кондитерской эстетики.

— А почему вы сами не едите свои конфеты? — задал я последний каверзный вопрос.

— Я бы с удовольствием! — смутившись ответила Филмуна. — Но там столько калорий! Мне же потом полгода придётся сбрасывать их в фитнес салоне.

— Ну вот, офицер, — обратился я к стражнику. — Никакой диверсии гарлеанских войск нет. Есть лишь желание понравиться публике, превозмогающее рассудок.

С этими словами я вышел из гильдии ткачей и счёл свою миссию вестника любви завершённой.

Когда я вернулся в Лимсу Ломинсу, вокруг Лизетты де Валентион по–прежнему толпились зеваки. Изредка подбегали и тут же убегали такие же как и я вестники любви.

— Во всех уголках королевства сердца тоскуют и жаждут любви. О, способности предков, подскажите, кто нуждается в помощи! — взывала Лизетта, находясь в медитативном состоянии.

Внезапно она широко открыла глаза, поморгала и обратилась ко мне, словно всё это время я никуда и не уходил:

— Гек, в Старой Гридании найди девушку по имени Немо Мэймхов. Постарайся помочь её разбитому сердцу.

— Конечно! — с готовностью согласился я и не мешкая отправился покупать авиабилет до Новой Гридании.

Во второй половине дня мой самолёт мягко пришвартовался в аэропорту Новой Гридании. Погода стояла прекрасная. Солнце не слепило глаза, а мягко освещало притаившийся в лесных дебрях город. От аэропорта по главной улице я направился в другую часть города — Старую Гриданию. Будничная городская суета понемногу успокаивалась. Через торговые ряды я вышел к гильдии уланов и побрёл по улице внимательно смотря по сторонам. Лизетта не дала мне описания примет девушки. Приходилось полагаться на интуицию.

Возле реки я заметил фигурку ми'кошки. Она сидела и смотрела грустными глазами на неторопливое течение воды, взор её был далеко отсюда. Лёгкий ветерок шуршал листьями. На другом берегу реки скрипело старое колесо водяной мельницы.

— Прекрасный вид, — стараясь не напугать её, сказал я вместо приветствия.

— М? — очнулась она и повернулась в мою сторону. — Да, этот уголок Старой Гридании очень приятен.

— Добрый день! — начал разговор я. — Мы с вами не знакомы. Меня зовут Гек. Наверное, звучит глупо, но я вестник любви и послан, чтобы облегчить печаль вашего сердца. Пожалуйста, доверьтесь мне, расскажите о том, что произошло.

— Вестник люби? Звучит и правда необычно, — печально усмехнулась она. Потом немного помолчала, разглядывая меня, и добавила — Хорошо, расскажу. Поможете вы мне или нет — не важно. Хуже не будет!

Моё имя Немо. До войны я познакомилась с красивым молодым солдатом по имени Гвэйн. Мы так полюбили друг друга! Гвэйн и Немо! Встречались почти каждый день, смеялись, болтали о разном и не могли расстаться, когда надвигались вечерние сумерки.

Больше всего на свете ему нравились шоколадные конфеты. Я делала и дарила их ему каждый день. Он так радовался! Говорил, что после того, как мы расстаёмся, ночью дома он ест конфеты и думает обо мне. Представляет себе, что я рядом…

Мы собирались пожениться, но не успели. Совершенно неожиданно его призвали в армию. Мы даже попрощаться как следует не успели. Во время войны никаких вестей и писем от него не приходило. А когда война закончилась, он не вернулся…

Моя семья и друзья утешают меня. Вероятно, как и многие он погиб в роковой битве на равнине Картено. Говорят, что нужно принять его смерть, продолжать жить и найти другую любовь. Называют глупой. Но сердцем я чувствую, он всё ещё жив. И никак не пойму, почему он не возвращается ко мне? Я его жду, жду, жду… Даже сплю с открытыми глазами, боясь пропустить миг его возвращения.

Сегодня я проходила мимо амфитеатра «Ми Хетто» и мне показалось, что вдалеке в толчее промелькнула фигура светловолосого молодого человека в белом берете с пером. Такой берет я подарила Гвэйну за несколько дней до его ухода на войну. Я бросилась продираться сквозь толпу, но когда я добралась до того места, где он стоял, там никого не было. Его не было!

Огорчение было так велико, что я не осознавала и не видела ничего вокруг. Ноги сами принесли меня вот на это место у водяной мельницы. Здесь мы встречались с Гвэйном. Здесь прошло наше первое свидание. Сижу и думаю о нём…

Ми'кошка помолчала, потом подняла голову в мою сторону и с болью в голосе попросила:

— Гек, помогите мне! Я не могу себя заставить ещё раз сходить в амфитеатр и поискать человека в белом берете. Разочарование слишком мучительно для меня. Не могли бы вы сходить и проверить? Может быть вам удастся выяснить — кто это?

— Хорошо! — согласился я и отправился в сторону театра.

Улица возле амфитеатра «Ми Хетто» всегда многолюдна даже в будни. А в дни, когда в театр приезжают бродячие комедианты, протолкнуться вовсе невозможно.

Побродив по улице, я зашёл внутрь театра и возле верхнего ряда скамеек увидел человека в белом берете с пером. Он с кем–то беседовал.

— Здравствуйте! — подошёл и поздоровался с ним я. — Извините, что прерываю ваше светскую беседу, можно задать пару вопросов?

— Да?! Чем могу быть полезен авантюристам? — спросил он, отвечая на моё приветствие.

— Вы никогда не слышали о человеке по имени Гвэйн? Одна бедная девушка разыскивает его.

— Гвэйн? — переспросил он. — Нет, не знаю никого с таким именем. Вообще–то, я не местный, в Гридании проездом. Потерял своих близких в той ужасной войне. Наверное, сегодня многие из нас чувствуют то же самое. Бедная девушка, мне жаль её!

Во время разговора я заметил странное совпадение. Незнакомый молодой человек, стоящий недалеко от нас, каждый раз нервно вздрагивал, когда мы произносили имя Гвэйна. После того, как разговор с белым беретом закончился, этот человек немного помялся, а затем подошёл ко мне.

— Гвэйн? — спросил я его как только он приблизился ко мне.

— Нет, я не Гвэйн! Но я слышал о нём. А зачем он вам? — спросил незнакомец.

— Девушка по имени Немо разыскивает его. Она очень несчастна! — пояснил я.

Незнакомец кивнул. Но не мне, а каким–то своим мыслям.

— Приходите на Пик И–Татта. Там многое узнаете, — проговорил незнакомец, резко повернулся и ушёл из театра.

Я вернулся к водяной мельнице, возле которой сидела ми'кошка.

— Значит это не он! — воскликнула Немо, едва увидев меня.

— Нет! — отрицательно покачал головой я.

— Надежда — глупое чувство! — вздохнула она.

— Но один незнакомец в театре сказал, что слышал о человеке по имени Гвэйн. Нужно порасспрашивать на Пике И–Татта в Северном Шруде.

— Пойдёте? — тихо, словно боясь что–то спугнуть, переспросила она.

— Пойду! — подтвердил я, пытаясь хоть немного утешить её.

— Почему? Почему он не возвращается ко мне? — всё–таки не выдержала и зарыдала Немо.-- Ко мне, своей невесте? Ведь возлюбленные должны быть вместе!

Ранним утром следующего дня я уже бодро шагал по дороге к Пику И–Татта. Пик представлял собой гору с плоской вершиной, на которой стояла сторожевая башня и располагался пост гриданских стражей. Отсюда они следили за отрядами племени иксалов и пресекали нападения на Гриданию и её жителей.

За сторожевой башней возле хозяйственной постройки я увидел стоящего и смотрящего в голубую даль незнакомца из амфитеатра.

— Меня зовут Гилберт, — представился он, когда я подошёл к нему и поприветствовал. — Не знаю кто–вы и зачем вмешиваетесь в эту историю, но если Немо вам доверяет, доверюсь и я.

Мы с Немо знакомы с детства. Вместе росли и играли. Я влюблён в неё столько же, сколько помню себя. Но между нами никогда не было взаимности. Она видит во мне лишь старого друга, всё того же мальчика, который однажды испачкал ручки, гуляя один по лесу.

Когда в жизни Немо появился Гвэйн, я очень ревновал и переживал. Я терял её, терял безвозвратно. Чтобы узнать о сопернике, я следил за ним. Бывал там, где он. Участвовал в тех же кампаниях, что и он. Гвэйн не знал, что я друг Немо. Для него, я был просто собутыльник.

Оказалось, Гвэйн был бабником и мошенником. Гнилой насквозь! Таких обманутых девушек как бедняжка Немо у него была уйма. Во многих городах, а не только в Гридании. Он представлялся солдатом, идущим на войну. В глазах девушек он был романтичным героем. Вот только на войну он не собирался… Он морочил головы женщинам обещаниями любви и брака. Ослеплённые любовью девушки дарили ему подарки, которые он тут же продавал. Выжав очередную жертву он бесследно исчезал, мельком сообщая, что его неожиданно призвали в армию.

Так произошло и с Немо. Бедняжка старалась, изготавливала для него удивительные шоколадные конфеты. А он продавал их ближайшему торговцу, либо раздаривал потаскухам в тавернах.

Однако, в Гридании жадность подвела Гвэйна. Он оказался замешан в торговле оружием иксалам. А подобные преступления преследуются крайне жёстко. Гвэйн попытался бежать из города, сказал Немо, что его срочно забирают на войну. Служба безопасности Гридании разыскивала его, а я помог его выследить. Поймали мошенника вот на этом самом месте, на Пике И–Татта.

Гвэйна увезли в тюрьму, сроки за торговлю оружием дают большие, больше о нём никто и никогда не слышал. Но история любви Немо на этом не закончилась. Она любила солдата и ждёт героя с войны. Рассказать ей правду о том, что любила она мерзавца, я не могу. Она не поверит. Будет считать, что это я нарочно, из ревности выдумал невероятные обвинения в адрес Гвэйна.

— Гек, может быть вы расскажете Немо правду? — попросил Гилберт. — Может быть вы завершите эту печальную историю?

— Попробую, — пожал плечами я.

Немо я нашёл на прежнем месте, возле водяной мельницы. Как обычно, она сидела, смотрела на реку и безропотно ждала… Ждала своей судьбы, ждала возвращения Гвэйна, ждала меня с новостями…

— Что? Что? — начала выспрашивать ми'кошка, лишь завидев меня.

— Я всё узнал. Правда ужасна! По сведениям службы безопасности Гридании при задержании группы вооружённых иксалов… — начал я.

— Он жив? — перебила меня Неро, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— … Гилберт погиб. — неожиданно для самого себя завершил я, понимая, что не смогу этой любящей женщине рассказать о преступлениях возлюбленного. «К чему? Ведь это ничего не изменит, не вернёт любимого. Так пусть её влюблённость останется в памяти светлой и тёплой» — думал я.

В это время к нам подошёл Гилберт. Он не слышал что я говорил и на его лице было настороженное ожидание приговора своей судьбе.

— Гилберт, его нет! — рыдая воскликнула Немо и бросилась старому другу на грудь.

— Немо, бедная Немо! — в утешение обнял её Гилберт. — Тебе придётся жить дальше. Своей жизнью.

— Спасибо вам! И не волнуйтесь за нас! — обратился ко мне Гилберт с мелькнувшей надеждой в глазах. — У нас жизнь наладится. Сердечные раны Немо болят, но она придёт в себя. А до тех пор я буду возле неё… как друг.

— Прощайте! — сказал я на прощание похлопав Гилберта по плечу.

Грустный я вернулся в Лимсу Ломинсу и медленным шагом приплёлся на площадь Ют. Ничего рассказывать не хотелось.

— Во всех уголках королевства сердца тоскуют и ждут. Вам удалось помочь влюблённым? — спросила Лизетта де Валентион.

— К сожалению, нет! — со вздохом ответил я. — Она любит свою любовь, которой нет.

— Мы этого так не оставим! — твёрдым тоном проговорила Лизетта и начала творить любовное заклинание. — Нежная девушка Немо Мэймхов из Гридании столько лет в бессонных ночах ожидающая возлюбленного, во имя Дома Валентионов, заклинаю, пусть закончатся муки твоего сердца! Пусть придёт конец твоему одиночеству! Не стоило распахивать душу первому встречному! Посмотри на того, кто рядом, кто думает о тебе, помогает и поддерживает тебя! Пусть победит любовь!

Сотворив заклинание Лизетта устало улыбнулась. По её бледному лицу было видно, как много сил отнимает у неё применение магических способностей. Я сделал вид, что любуюсь празднично украшенной площадью, чтобы дать Лизетте де Валинтион немного прийти в себя.

— Готов к следующему заданию? — услышал я её голос.

— Всегда готов! — бодрым голосом скаута ответил я.

— Прямо здесь на площади возле бара стоит девушка–пиратка. Узнай, что беспокоит её!

Я кивнул и отправился выполнять поручение. Конечно, я хорошо знал бар «Зануду» и сразу понял о ком говорит Лизетта. В баре обычно тусовались матросы с корабля «Румяная сирена». А если туда приходил капитан, вернее сказать, капитанша этого корабля, то перед входом выставлялся вахтенный. На всякий случай, присматривать, как–бы чего не вышло.

Вот и сейчас перед дверями бара маячила фигура розовошёрстной темнокожей ми'кошки.

— Если ищешь где замутить шторм в трюме, то приплыл не в тот порт, юнга! Советую поджать хвост и плыть мимо! — раздался её низкий с хрипотцой голос, привыкший орать на матросов.

— Ладно–ладно, О'калка, не пали из всех пушек! — добродушно ответил я ей в тон. — Я понял, что кэп в баре и не собираюсь туда заходить. Я к тебе.

— Блаймей! Гек, сухопутная ты крыса! Давненько тебя не видела! Не узнала сразу. Богатым будешь, если пираты не ограбят! — расплылась в улыбке ми'кошка. — Ко мне зачем?

— Я сейчас на службе у леди Лизетты де Валентион. Она считает, что у тебя возникла проблема. Это так? — спросил я.

— По–хорошему, мне бы не хотелось тереть о внутренних разборках с чужаками, — нахмурилась морская ми'кошка. — Но ситуация — полный аврал! Расскажу, сделаешь мне одолжение?

— Ауй, за этим я здесь! — кивнул я.

— Понимаешь, дело в капитанше, — начала рассказывать О'калка, переходя на шёпот. — Да, она частенько бывает не в духе, но сейчас — совершенно не похожа сама на себя. Никого не замечает, бродит как привидение с «Летучего голландца». Зачастила по ночам ходить в ресторан «Бисмарк». Приходит трезвая. Подозрительно! Интуиция подсказывает, здесь — подводные камни. Знаешь, у нас давние тёрки с экипажем корабля «Щупальца Кракена». Может назревает кровавая разборка? Как проверить? У меня — руки связаны. Кэпа спрашивать нельзя. Если сама не говорит, лучше не лезть. И возле «Кракенов» никому из наших светиться нельзя. Сразу заметят. А ты можешь плавать в любых водах, ты под нейтральным флагом. Разузнай, что происходит! А?

— Ауй, отплываю! — согласился я.

В первую очередь я решил поговорить с кем–нибудь в ресторане «Бисмарк». Может и нет никаких тайн?! Вспомнил молоденькую кухмистершу Р'сусмо, которой помогал когда–то. Она всегда поглощена своей работой и не обратит особого внимания на мой вопрос.

— Привет, Р'сусмо! — поздоровался я засовывая голову на кухню и растягивая улыбку до ушей. — Случайно капитаншу «Румяной сирены» не видела?

— Она здесь не бывает, только с Лингсатом общается, — огрызнулась Р'сусмо, не отрываясь от сотворения своего очередного шедевра кулинарного искусства. — Брысь с кухни! Сейчас испортишь что–нибудь!

Довольный тем, что наводка получена, я слинял с кухни, вприпрыжку поднялся по лестнице и подошёл к шеф-повару, со второго этажа наблюдающему за дружной работой своих подчинённых.

— Добрый день, господин гильдмастер! — очень уважительно с нотками лести поздоровался я с Лингсатом. — В настоящее время я на службе леди Лизетты де Валентион. Говорят, в последнее время у вас часто бывает капитан Росвена. Разрешите поинтересоваться зачем?

— Друг мой! — повернулся ко мне Лингсат. — Как ты думаешь, был–бы я шефом ресторана, если бы трепался о секретах своих клиентов любому вошедшему в эти двери? Кем бы этот вошедший не представился!

— Понимаете, леди Лизетта считает, что от этого зависит счастье человека, — попытался аргументировать свою настойчивость я.

— И она не ошибается! — подтвердил гильдмастер, хитро улыбаясь. — Хорошо, намекну, но это только между нами. Капитан Росвена попросила меня об одном зажигательном послании. Больше ничего не скажу!

— Спасибо, господин гильдмастер! — поблагодарил я.

Я вернулся к бару «Зануда», рассказал О'калке о тонком намёке Лингсата и поинтересовался её мнением.

— Он так и сказал? Зажигательное послание? — переспросила в раздумье ми'кошка. — Запахло порохом… Разборка с «Кракенами» вот–вот произойдет, а это может означать лишь одно — бомба! Странно, но причём тут «Бисмарк»? Может быть для конспирации кэп решила спрятать взрывчатку там. Ведь верно! В ресторане её никто искать не будет.

Вдруг О'калка напряглась, высокие уши ми'кошки повернулись назад явно прислушиваясь к какому–то шороху.

— Стоять! — гаркнула О'калка, резко прыгнув назад. — Кошку в пятки! Шпион «Кракенов» нас подслушал. Быстрее, за ним!

Со всех ног через площадь от нас убегал лалафель в тёмной матроске. Никогда не думал, что лалафели так быстро бегают! Мы с ми'кошкой мчались за ним, но никак не могли сократить расстояние. Вся наша скачущаяся троица пронеслась по улице, влетела в башню «Семь мудрецов» и запрыгала по ступенькам. Когда мы с О'калкой выскочили на балкон башни лалафель уже стоял рядом с капитаном Карвалланом.

— Поздно бить рынду, сухопутный! — ядовито улыбался матрос экипажа «Щупальца Кракена». — Я уже рассказал кэпу всё, что слышал. Не то, чтоб это было мне так нужно. Но эти «Сирены» вопят как сирены, через всю площадь слышно.

— Матрос, сойди на берег! Ты ошибся кораблём! — обратился капитан к О'калке. — Гек!… А вас я попрошу остаться… На одну минуту. Нужно поговорить.

Дождавшись пока О'калка и моряк экипажа «Кракенов» выйдут с балкона башни, закроют за собой дверь и мы останемся одни, капитан Карваллан продолжил.

— Ты общался с «Сиренами»? Тогда знаешь, что между нами давняя вражда. Вчера я получил послание от капитана Росвены. Она вызывает меня на дуэль. Один на один. Выглядит так, что она долго собиралась с духом выяснить отношения. Я, конечно, приветствую вызов, но мне нужен честный поединок. Как мы поняли, Росвена играет краплёными картами и готова ударить исподтишка. Ты авантюрист и не принадлежишь ни к одному из экипажей. Мы встречались раньше и я тебе доверяю. Гек, прошу быть секундантом этой дуэли. Согласишься?

Мне очень не нравился такой поворот событий. Участвовать в кровавой драме мне не хотелось совсем. Но деваться было некуда.

— Согласен! — буркнул я.

— Местом дуэли выбран Якорный Дворик, время — в полночь. Это самое глухое место в городе. Ночью там никого не бывает. А если утром найдут труп с перерезанной глоткой — никто не удивится.

К полуночи я шёл к Якорному Дворику. В этой части Лимсы Ломинсы и днём–то редко можно встретить прохожего. А уж ночью ни один горожанин ни в трезвом, ни в нетрезвом уме сюда бы не направился. Через арочный проём я вошёл во дворик. На фоне звёздного неба и лунной дорожки, бегущей в море, угадывался памятник богине Ллимлайн. Колонна, на вершине которой летел альбатрос — вечный странник моря.

Я услышал шум шагов сначала по деревянному мостку, а затем по каменной мостовой. Во дворик вошёл капитан Карваллан. Одет он был всё в тот же, что и днём потасканный и мятый синий кафтан, пропахший потом и пивом. За спиной поблёскивал боевой двуручный топор.

— Так и думал, что приду первым! — заявил он, обращаясь ко мне. — Интересно, «Сирена» наберётся смелости?! Если она не придёт, удовольствия я, конечно, не получу. Но, тем не менее, это будет победа.

Послышался шорох и из-за памятника богине Ллимлайн вышла капитан Росвена. В лунном свете на фоне моря и звёзд выглядела она обворожительно. Новенький, без единой складочки красный кафтан, короткая юбка, высокие кожаные сапоги, подчёркивающие длинные стройные ноги. Изящная морская шляпка, казалось служила дополнением элегантной причёски, удерживая золотистые волосы.

— Поменьше бы ты болтал, Карв! — спокойным тоном с ноткой недовольства произнесла Росвена. — Тебе трусу, я дала возможность сохранить лицо. Мы договаривались встретиться один на один, а ты кого–то привёл.

— Росвена, я знаю обо всех тузах в твоём рукаве! — самодовольно заявил Карваллан. — И чтобы ты ими не воспользовалась, Гек будет нашим секундантом.

Росвена неторопливой грациозной походкой приближалась к капитану «Кракенов».

— Иногда секунданты не требуются! — усмехаясь произнесла она. — И не обо всём у меня в рукаве ты знаешь.

— Ха! Что бы там ни было, меня не запугаешь! — набычился Карваллан.

Росвена неторопясь опустила руку в карман кафтана. Карваллан нервно перекинул топор из–за спины и стал в боевую стойку. Росвена вытащила из кармана что–то, легко взмахнула рукой и маленький предмет красивой дугой полетел в сторону капитана «Кракенов» .

— Лови! — выдохнула Росвена.

Карваллан отпрыгнул и предмет упал туда, где он только что стоял. Капитан выпучив глаза пялился на лежащее на земле коричневое сердечко с тонким белым орнаментом.

— Что это? На вид как шоколад! — бубнил он.

— Эх… Надо ж было… — разочарованно произнесла Росвена. Она отвернулась, отказываясь видеть столь нелепую ситуацию.

— Отвлекаешь меня, чтобы ударить исподтишка? Эта уловка сегодня не пройдёт! Думал ты будешь более… — вопил Карваллан, продолжая угрожать топором.

Росвена вскинула голову и перебила его:

— А я вот думаю, что ни одна женщина в здравом уме никогда не упадёт в твои обвислые паруса! Вот, недоумок палубный, что я думаю!

Быстрым шагом она вошла в арку, ведущую из Якорного Дворика. Вдруг оглянулась и усмехнувшись добавила:

— Мокрая курица ты, а не орёл!

Её удаляющиеся шаги долго звучали в притихшем ночном городе.

Капитан «Кракенов» убрал топор и недоумённо таращился перед собой.

— Хм… Что–то я не совсем понял то, что сейчас произошло! — проговорил он, потом махнул рукой и добавил — А! Бесполезная трата времени!

— Полагаю, Росвена была права! — произнёс я. — Секундант на этой «дуэли» был явно лишним.

— Гек, — обратился ко мне Карваллан и ткнул пальцем в лежащую на брусчатке конфету. — Верните это подозрительное вещество той вульгарной особе, что его обронила или кому–нибудь из её обслуги. Адьё!

Капитан прикоснулся указательным пальцем к полям своей потёртой шляпы, изображая прощание, и побрёл домой.

Я поднял конфету, принесённую Росвеной. Маленькое чудо кондитерского искусства. Глянцевая поверхность отражала звёзды и блестела как глаза влюблённых. Плавные очертания поражали изумительной правильностью формы. Тёмный шоколад был твёрд, но в любую минуту был готов растаять от тепла рук. Тонкий восхитительный аромат рома и экзотических фруктов обещал райское наслаждение. Это было зажигательное романтическое послание, говорящее больше любых слов.

— Ну, куда ты пропал? — упрёками, но с явным облегчением, встретила меня О'калка. — Я уж начала думать, что на этой дуэли погиб ты. Капитанша давно вернулась. Хлопнула дверью бара так, что оттуда вылетели последние посетители вместе с барменом. Ничего не понимаю! Если она жива, значит победила. А если победила, почему так взбешена? На ней ни царапины. Что, Карваллан не пришёл?

Я вытащил из кармана шоколадное сердечко и протянул его ми'кошке:

— Пожалуйста, верни ей это! Она… уронила.

— Бушприт твою в компа́с! — только и смогла вымолвить О'калка, разглядывая лежащее на ладони кондитерское чудо. Как женщина она сразу поняла, к какой «дуэли» готовилась её капитан. — Так вот, что она прятала в «Бисмарке»! Давно знаю капитаншу, столько морей с ней прошли. Но как–то совсем не думала, что она может…

О'калка напустила на себя обычный злой вид, нависла надо мной в угрожающей позе и зашипела:

— А теперь слушай сюда, крыса сухопутная! Никому ни слова в городе о том, что произошло! Иначе я тебе язык вырву через самое неожиданное отверстие! У нас, «Сирен», суровая репутация, мы умеем постоять за себя. И любые слухи о нашем капитане — для нас личное оскорбление.

Я кивнул, а она, сказав то, что обязана была сказать, на прощание добавила:

— Удачи тебе! А я пойду помогу кэпу… утопить печаль.

Лишь встало Солнце и в городе пиратов закипела работа, я уже стоял на площади Ют и ждал леди Лизетту де Валентион.

— Доброе утро! Хотела бы услышать от вас полный отчёт о поручениях вестника любви. Удалось кого–нибудь сделать счастливым?, — заявила Лизетта сразу же по приходу.

— Мне кажется, я не справился с вашими поручениями, — понурив голову сказал я. — Никому из потерявших любовь счастья я не принёс. Ангел…, ну, то есть, вестник любви из меня никудышный!

— Гек, мы лишь помогаем влюблённым, а не приносим им счастье. — подбодрила меня Лизетта. — Добиваться своей любви им приходится самостоятельно. В романтических историях о потерянной любви счастливых концовок не бывает. Поэтому, всё, чем мы можем помочь — лишь облегчить тяжесть у них на сердце. И с этим вы вполне справились! За что хочу объявить вас достойным подданным Дома Валентионов. В качестве вознаграждения разрешите подарить вам этот маленький символ Дня Валентионов.

Лизетта протянула мне небольшую, но очень красивую коробочку с пятью конфетами белого шоколада.

— Спасибо, мадам! — поклонился я леди Лизетте в знак благодарности.

— Напоследок, Гек, окажите мне маленькую любезность, — очень тихо, так, чтобы никто не услышал, попросила Лизетта. — Пожалуйста, принесите мне одну, ма-а-а-ленькую конфетку тёмного шоколада!

— С радостью! — согласился я.

Оказалось, что выполнить просьбу леди Лизетты не так просто, как я подумал вначале. Я бегал и бегал по торговым лавкам. Спрашивал в пабе «Утопленница» и в ресторане «Бисмарк». Наконец, я решился на самые отчаянные меры. Побежал на Пятачок торговой аллеи к Додозану.

— Привет, Додозан, выручай! — запыхавшись проговорил я. — Достань одну конфету тёмного шоколада! Знаю–знаю, что в Лимсе Ломинсе не найти. Но может быть можно задействовать твои связи у контрабандистов?

— Гек, я бы рад помочь! Но сейчас не могу! — помотал головой Додозан. — Очень неудачное стечение обстоятельств…

Усталый в полной растерянности я брёл по торговой аллее. Идеи не приходили.

— Ге–е–ек! — позвал меня кто–то.

В скверике площади Октант на лавочке под деревьями сидела лалафелька Туся. Она болтала ногами, считала пролетавших мимо чаек, разглядывала снующих туда–обратно горожан и занималась другими важными делами, которыми обычно занимаются на шумной и многолюдной улице городские девушки.

— Приветики, Туся! — улыбнулся я, плюхаясь рядом с ней на скамейку.

— Привет! Ты чего такой замотанный? — поинтересовалась она, глядя на меня своими огромными голубыми глазами. — Бегаешь с очередными поручениями?

— Да нет, тебя ищу! — с невозмутимым видом, пошутил я. — У меня для тебя сюрприз!

Я вытащил из кармана коробочку, которую мне подарила Лизетта Валентион, и протянул её Тусе.

— Белый шоколад! Знаю, ты обожаешь его! — с невозмутимым видом проговорил я.

— Ух ты! Спасибо! — округлила глаза от удивления Туся. — Я и правда люблю белый шоколад! Знаешь, я тут попробовала, четыре раза подряд, тёмный шоколад — такая дрянь!

Туся скорчила смешную гримаску отвращения, полезла в сумочку, достала и протянула мне конфетку.

— Хочешь попробовать? — спросила она.

Я выпучил от удивления глаза. Меня чуть столбняк не хватил. Она протягивала мне… конфету тёмного шоколада. Именно такую, которую я искал половину дня.

— Что–то не так? — растерялась она, видя моё замешательство.

— Ты правда отдашь мне эту конфету? — с глупым видом переспросил я.

— Да–да, бери скорей, а то растает! — поторопила она меня.

— Спасибо, Туся! — поблагодарил я, осторожно взял конфету в красивом фантике и положил в карман.

— По–моему, очень честный обмен, пять к одному! — прищурив один глаз лукаво улыбнулась Туся.

Мне стало очень легко на душе. Может потому, что выполнил поручение леди Валентион. А может от весёлого и беззаботного разговора с Тусей. Мы смеялись и болтали разные глупости.

— Туся, прости, мне нужно отбежать и закончить начатое дело, — извинился я, вставая.

— Беги–беги! — помахала она мне пальчиками. — Трудоголик!

В приподнятом настроении с невероятной лёгкостью я поднялся по мосткам к площади Ют. Леди Лизетта де Валентион в окружении толпы зевак говорила свои возвышенные речи. Я подошёл к ней и протянул конфетку, ту самую, тёмного шоколада.

— Ну и кто она? — улыбаясь спросила Лизетта беря конфету. — Расскажи мне!

— Вы о ком? — переспросил я, наивно моргая.

— Гек, ты очень хорошо притворяешься! Безукоризненно! —- рассмеялась Лизетта. — Но ты забыл, что я ощущаю влюблённость во всей Эорзии и уж тем более в пределах этой площади! Но будем считать, что я ничего не видела. Оставь конфету себе. Как всем дамам, мне больше нравится белый шоколад. Счастья тебе!

— Рад был служить вам, леди де Валентион! — галантно поклонился я.

Лизетта повернулась и больше не обращая никакого внимания на стоящих возле неё зевак пошла через площадь. Совершенно машинально я пошёл за ней. Подойдя к сэру Ларсониенту она махнула рукой в направлении выхода. Он кивнул и они вместе направились в прохладный холл Бизань–мачты.

— Слава Двенадцати! День Валентионов завершился! — говорила по дороге Лизетта. — Уф! Как же жарко сегодня! Как ужасен этот город, пропахший потом и вонючим пивом! Как надоели эти зеваки, которые ходили вокруг меня и ныли–ныли–ныли: «О, Лизетта, дайте мне кусочек шоколада!». А мне хотелось лишь одного — дать им в морду. Как же тяжело, глядя на глупость и пошлость, концентрировать душевные силы, нести радость любви. Зачем, ну зачем мне всё это?! Почему День Валентионов я не могу провести с теми, кто мне нравится?! Проклятие рода Валентионов! Проклятые предки со своим «крестовым походом» любви!

Тут она увидела меня, плетущегося за ними, шутливо улыбнулась, помахала на прощание рукой и крикнула:

— Пока, Гек! До следующего Дня Валентионов! Будь он неладен!