Последние куклы

Зима подошла к концу. В землях Эорзии повеяло весной, очередной весной в этих далёких от моей родины краях. Воздух наполнился щебетанием птиц и сладким ароматом цветущих бутонов персикового дерева.

Странное стечение обстоятельств, как и в прошлом году, привело меня в начале второй астральной луны в Ул’ду. Заглянув с визитом вежливости в гильдию авантюристов, я выпил чашечку кофе с Момоди и обменялся с ней слухами и сплетнями об общих знакомых.

— Скоро праздник, надеюсь в этот день ты будешь хорошей девочкой? — отпустил я шутку в адрес Момоди.

— Ну уж деревянной куклой точно не буду! — в тон мне отшутилась лидер гильдии авантюристов Ул’ды.

Я вышел из здания гильдии и по лестнице спустился к многолюдному Изумрудному проспекту. Горожане радовались тёплым денёчкам и активно обсуждали новости о предстоящем праздновании Дня девочек.

— Как же убого украшают наш город к празднику! — говорил один горожанин другому. — Одно и то же каждый год! Ничего интересного! Рассказывают, что во времена династии Торнов декорации сильно отличались от современных.

Я не торопясь шёл по улице, присматриваясь к происходящему. Возле Ступеней Налда, центрального входа в город, под цветущим деревом персика стояла женщина и напряжённо высматривалась в толпу. Её волосы неожиданного светло–зелёного цвета вполне сочетались со светло–зелёной туникой и бежевым платком в качестве пояса.

— Сударь, авантюрист! Извините за беспокойство! Не уделите мне несколько минут? — обратилась ко мне женщина.

— Слушаю вас, — согласился я, подходя к ней.

— Я служу у мастера Нанапаси, уважаемого и известного ремесленника Ул’ды. Недавно он получил крупный заказ от городских властей, но столкнулся с непредвиденными трудностями. Ему требуется опытный авантюрист. Если вам интересны загадки и приключения, то для вас есть работа, — объяснила женщина.

— Пожалуй, мне интересны загадки и приключения, — улыбнулся я. — Ведите!

Мы со слугой ремесленника пошли по Изумрудному проспекту и вошли в один из богато убранных домов.

— Мастер Нанапаси, к вам пришли, — позвала слуга.

Из соседней комнаты мне навстречу вышел немолодой лалафель, одетый в традиционную одежду Ул’ды. На нём был коричневый чапан, надетый поверх тёмно–зелёной длинной шёлковой рубахи. Тёмные волосы пробивала седина. Круглая тёмная оправа очков подчёркивала внимательные фиолетовые глаза.

— Здравствуйте–здравствуйте! — говорил лалафель, пожимая мне руку и внимательно изучая. — Проходите в комнату, располагайтесь!

Лалафель жестом показал на одну из открытых дверей. Я прошёл в просторную комнату и сел на удобный стул с высокой спинкой. Огляделся. Вдоль стен располагались шкафы, заполненные книгами, папками, стопками бумаг, фигурками и маленькими моделями строений. Возле окна стоял большой стол, заваленный чертежами и расчётами.

— Справочники по архитектуре, чертежи и макеты моих строений, — пояснил мастер, уловив направление моего взгляда и присаживаясь напротив меня. — Как вы слышали, меня зовут Нанапаси.

— Гек, — представился я.

— Вижу, вы издалека. Давно в наших краях? — поинтересовался мастер. — Местность Таналана хорошо себе представляете?

— Несколько лет назад судьба забросила меня в Эорзию, — ответил я, понимая, что вопрос задан не из праздного любопытства. — В Таналане знаю все тропинки, пригорки и кочки. Пожалуй, нет такого представителя флоры и фауны на которого мне не приходилось бы охотиться. Да и местные шахты я все облазил.

— Гек, как вы понимаете, у меня к вам крайне конфиденциальное дело. Одно из тех, для которых требуются опытные авантюристы, и не подходят слуги, насколько бы верными они ни были. Мне придётся доверить вам тайну, и я хотел бы взять с вас слово, что все сведения останутся между нами, даже в случае вашего отказа взяться за предложенные мной поиски.

— Сохраню всё сказанное вами в полнейшей тайне, — пообещал я и для большей убедительности приложил руку к груди. — Пожалуй, по количеству похороненных во мне тайн я уже могу конкурировать с городским кладбищем.

Мастер Нанапаси краем губ улыбнулся моей мрачной шутке.

— Вот и ладненько! — потёр он руки. — Будем считать, что все формальности улажены. Разрешите я кратко изложу вам проблему с которой столкнулся?

Я поёрзал, устроился на стуле поудобнее и приготовился слушать рассказ мастера. Нанапаси начал свой рассказ.

«Я архитектор и скульптор. В этом году городские власти предложили мне заказ на украшение центральной части города к весеннему празднику — Дню девочек. Отказаться я не мог. И дело не столько в деньгах. Любому мастеру хочется сделать нечто неповторимое, необычное. Такое, о чём горожане будут долго вспоминать и рассказывать своим детям и внукам.

Я сидел в кабинете и придумывал, чем бы удивить город. Делал наброски, но хороших идей в голову не приходило. Карандаш упорно изображал на бумаге лишь избитые, надоевшие поделки современной поп–культуры: плакатики, флажки, растяжки с глупыми призывами над улицей... Ничего не получалось, раздражение росло. Тут ко мне в кабинет вошла дочь. Она потопталась и спросила:

— Папа, ты очень занят?

— Не видишь, работаю?! — раздражённо буркнул я.

— Хочешь, приготовлю тебе чай? — тихо предложила дочь.

— Для этого есть слуги! С чего это ты станешь выполнять их работу? — отказался я.

— Можно, хотя–бы заточу тебе карандаши? — попросила дочь, совершенно расстроившись.

— Да я и сам заточу! Иди, дочь, в свою комнату, играйся! — не отвлекаясь от работы, ответил я.

— Разреши хотя бы посидеть рядом с тобой? — с глазами полными слёз попросила девушка.

— Ладно, сиди! Только не отвлекай меня! — разрешил я дочери, думая лишь о том, как побыстрее включиться в работу.

Я рисовал эскизы, бросал на пол исчёрканные листы, рылся в книгах по архитектуре…

— Папа, а что ты ищешь? — спросила меня дочь.

— Ты всё–равно не поймешь, — ответил я ей.

— А ты расскажи! Ведь мне рано или поздно надо учиться, — мягко попросила дочь.

Я вздохнул и сухо назидательным тоном с высоты своего профессионализма ответил дочери:

— Я разрабатываю элементы декоративного убранства городских пространств, соответствующие сезонным мероприятиям.

— К празднику девочек? — уточнила дочь.

— Да, — вздохнул я, злясь на то, что она отвлекает меня от дел.

— Знаешь, вчера на улице мы с друзьями играли в принцессу Эдвиу и султана. Представляли себя придворными, которые при виде султана замирают в определённой позе. Рассказывают, что в те времена жители города очень любили рассматривать подобные сценки.

— Сценки придворных фигур? — больше из вежливости, чем вдумываясь в слова, переспросил я у дочери.

— Да! Так и представляю себе. На красной ковровой дорожке стоят придворные в нарядах того времени…

— Эврика! — внезапно перебил я дочь. — Ты подсказала прекрасную идею! Ведь уже три сотни лет в городе не видели театрализованных фигур! Новое — это хорошо забытое старое.

— Папа, я так рада, что хоть чем–то смогла тебе помочь, — с сияющей улыбкой ответила дочь.

Тут я другими глазами взглянул на дочь. Я и не заметил, как быстро она выросла. Вроде бы только вчера носил на руках этот улыбающийся розовощёкий кулёк! Вроде бы только вчера по комнатам дома, сшибая всё на своём пути, на четвереньках неудержимо мчался комок энергии! Вроде бы только вчера… И вот передо мной стоит стройная, милая, незнакомая мне девушка и, почему–то, называет меня папой. В последние годы я слишком много работал и не уделял ей достаточного внимания. Зарабатывал деньги, чтобы обеспечить достаток в доме. Стремился купить ей лучшую одежду, оплатить лучших учителей музыки и рисования, обеспечить ей достойное будущее. Но я совсем забыл о ней самой! «Хорошо, хоть я выпускаю её на улицу. А то сбежала бы, как принцесса от султана!» — подумал я и улыбнулся этой мысли. Дочь увидела как я с любовью смотрю на неё и улыбаюсь, подбежала и обняла меня.

— Пап, как я соскучилась по тебе! — прошептала она.

— Я тоже, доченька! — ответил я ей.

Мы с дочерью стали работать над проектом вместе. Рылись в книгах в поисках сведений о выставках фигур в эпоху династии Торнов. Странное дело! В истории и памяти людей остались общие впечатления о том, что фигуры были восхитительны. Но никакой документации не сохранилось. Никаких описаний устройства сцены и костюмов найти не удалось. В архивах города тоже не нашлось документов той эпохи. Мы зашли в тупик и поэтому нам понадобился свежий, посторонний взгляд опытного авантюриста. Ведь известно, загадки прошлого, поиски культурных сокровищ, это любимая тема искателей приключений. Я послал слугу к гильдии авантюристов, чтобы она поискала, не согласится ли кто–то нам помочь. По этой причине и состоялось наше знакомство, Гек.»

Нанапаси закончил рассказ и вопросительно посмотрел на меня. Казалось, больше всего он боялся, что сейчас я рассмеюсь, хлопну дверью и уйду.

— Ну что же! — попытался успокоить я мастера. — Хорошо знакомая ситуация: пойди туда не знаю куда и принеси то, не знаю что. Вы, наверное, не поверите, но в девяноста случаях из ста мне приходится решать именно такие проблемы!

В этот момент в комнату вошла лалафелька–подросток с длинными тёмными волосами, стянутыми белой лентой. На ней была серая туника с красным шёлковым поясом.

— Папа, я не помешаю? — спросила лалафелька.

— Входи, дочка, входи, — с отцовской любовью в глазах ответил Нанапаси. — Подсаживайся к нам! Гек, разрешите вам представить мою дочь, Нинимо!

— Рад с вами познакомиться! — поприветствовал я девушку.

Она смутилась, опустила глаза, села на стул и, как это делают послушные девочки, положила руки на колени. Чувствовалось, что она не привыкла к подобному вниманию со стороны взрослых.

— Жаль, что не известен состав фигур. Кто же стоял на сцене? — вздохнул мастер. — Если бы я это знал, то смог бы воссоздать костюмы.

— Как не известен?! Любой ребёнок знает детскую считалку, — сказала Нинимо и стала декламировать, показывая рукой то на себя, то на отца, то на меня:

Три сидящих ругадиина,

Три меча, три паладина.

Лучник к лучнику спиной

На ступеньке на второй.


А на третьей ровно в ряд

Мастерицы три стоят.

На четвёртой, под навесом

С женихом сидит принцесса.


Стал султан принцессу звать,

Выходи — тебе искать!

Ты по улицам пойдешь

И, конечно, всех найдешь!

На слове «искать» рука девушки остановилась на мне.

— Ну, это мы знали и без считалки! — улыбнулся я. — В не очень детских играх, в которых мне приходится приниматься участие в Эорзии, водить и искать почему–то постоянно достаётся мне.

— Разве можно серьёзно воспринимать детский фольклор?! — отмахнулся мастер.

— Погодите, погодите! — остановил я возражения мастера. — Моё детство прошло не в Ул’де и, конечно, этой считалки я не знаю. Но я имею представление об оружии. В легендах упоминается о трёх знаменитых мечах: Куртане, Джойси, Дурандале. И в считалке есть слова о трёх мечах. Подобные мечи могли носить лишь великие воины. Считалка называет их ругадиинами, намекая на силу. Кроме того, мечи традиционное оружие паладинов. Теперь о луках. Строка «лучник к лучнику спиной» — это боевая стойка. Например, при охране знатных особ такую стойку занимали телохранители, чтобы предотвратить нападение с разных сторон. «Два лука» — намёк на два знаменитых лука, называемых в легендах «Близнецы». Не знаю как с остальным, но про оружие считалка не ошибается.

— А с мастерицами мне понятно, — продолжил мою мысль Нанапаси. — При династии Торнов мастера трёх великих гильдий — алхимиков, ткачей и ювелиров прославили королевство. Торговля продукцией этих гильдий приносила основное богатство городу.

— Можно я про принцессу расскажу? — нетерпеливо вставила дочка мастера. — Когда принцесса в первый раз убежала в город, то на улице встретила юношу. Они познакомились и подружились. Юноша вырос и стал прославленным рыцарем. Втайне от султана принцесса и рыцарь встречались, потому что полюбили друг в друга. Впоследствии рыцарь попросил у султана руки его дочери.

— Десять фигур, четыре ступени подиума… Какое точное описание! Детская считалка оказалась полезнее справочников и исторических архивных документов! — с удивлением констатировал мастер. — Считалка перечисляет профессии и предметы, которые держат в руках персонажи сценки: мечи, луки, пестик из бронзы, веретено, ювелирный молоток, веер… Костюмы я воспроизведу без проблем! Но сами фигуры? Как они выглядели? В каких позах стояли? Из чего изготавливались? Эх, если бы удалось увидеть и пощупать хотя–бы одну фигуру!

— Странно, почему при таком славном прошлом сохранилось так мало исторических документов, — спросил я.

— Политика, мой друг, политика! — вздохнул мастер. — Политики в угоду сиюминутным решениям без раздумья уничтожают культуру, если она хоть на каплю противоречит произносимым ими с трибуны политическим мифам.

Против династии Торнов возник заговор и произошёл государственный переворот. Султаном стал представитель династии Улов. Новая власть в первую очередь уничтожала память о славном правлении Балдрика Торна. Сжигались исторические документы и книги, разбивались скульптуры и памятники. Изменялись традиции праздников. Для примера, взять хотя бы День девочек. В старые времена город выбирал самую достойную девушку, которой сам султан Балдрик Торн служил дворецким. А сегодня город выбирает безжизненную куклу, а султана даже раз в год не удосуживается послужить своим подданым. В те времена лучшим украшением города служили фигуры самых достойных горожан. А сегодня мы развешиваем бессмысленные плакаты, флажки, светильники…

Не все горожане соглашались с уничтожением культурного наследия династии Торнов, которое проводили прихвостни новой власти Улов. Возникло движение сопротивления. Наиболее сознательные граждане прятали уцелевшие произведения. Стражники ловили участников сопротивления, сажали в тюрьму, но те никогда не выдавали мест расположения тайников…

За триста лет много воды утекло. Никто так и не узнал где спрятаны сокровища культуры.

— Хм… — размышлял я вслух. — Мастер, слушая вас, я сижу и думаю, а куда бы я спрятал план тайника?. Непосредственные участники, знающие место расположения тайника, к сожалению, не будут жить вечно. С последним участником исчезнет память о кладе. Если нарисовать карту, она со временем может потеряться, попасть в руки сторонников султана. Карту рисовать опасно… Участники сопротивления нашли гениальное решение. Они придумали считалку, в которой зашифрована точная инструкция о том, как найти тайники. Считалке они научили своих детей. А те, как сороки, передали безобидный стишок друзьям. Детское племя, играя в свои игры, вот уже триста лет хранит секретнейшие сведения, передавая их из уст в уста. То, что на виду у всех, спрятано надёжнее всего.

— Вот это да! — восхитился мастер.

— А что означают последние строчки считалки? «Ты по улицам пойдешь. И, конечно, всех найдешь!». По каким улицам нужно идти? — спросила Нинимо.

— У вас есть подробная карта города? — обратился я к мастеру.

— Конечно! — ответил Нанапаси, достал с полки и разложил на столе карту. — Вот!

Я водил пальцем по улицам города, изображённым на карте. «В какие–же прятки играют с нами хитрецы прошлого?» — думал я.

— Эта карта слишком современная, слишком подробная. Пожалуйста, найдите насколько это возможно старую карту, — вновь обратился я с просьбой к Нанапаси.

— Карту города времён династии Торнов нам вряд ли удастся отыскать, — пояснил мастер. — Но у одного моего коллеги–архитектора есть очень старая карта времён династии Улов. Предки этого архитектора проектировали канализацию города в то время.

— Нинимо, угости нашего гостя чашечкой чая, пока я схожу на картой, — обратился Нанапаси к дочери. — Продемонстрируй какая ты хорошая хозяюшка.

За чаем и общением с дочерью мастера время прошло незаметно. Нанапаси вернулся с тубусом, с большой предосторожностью вытащил старую карту и разложил на столе.

— Пожалуйста, аккуратно, — с жалостью в голосе попросил он. — Бумага старая, пересохшая. Трескается от перегибов.

Я кивнул, понимая ценность карты для архитекторов Ул’ды.

— Что осталось с прежних времён и останется неизменным в городе? Центральная часть? — вслух рассуждал я, сравнивая старый и новый планы города.

— Разрешите пояснить! Разбираться в городе — это моя профессия, — сказал мастер и познакомил нас с некоторыми архитектурными подробностями. — Город имеет кольцевую структуру. Он расширяется и достраивается от центра. В городе могут измениться здания, добавиться новые кольца улиц. Но одно останется неизменным — структура города. Она как была, так и останется радиально–кольцевой. Но я не очень понимаю, как это нам поможет?

— Радиусы? Улицы–радиусы! Сколько их? — воскликнул я и начал считать. — Раз, два, три… девять, десять! Их десять! Столько же, сколько и фигур на подиуме. Значит, нужно идти по этим улицам, чтобы «всех найти», спрятавшихся в считалке.

— Но куда идти? — задал вопрос мастер. — Все улицы сходятся в центре. Но если бы тайник находился в центре города, его бы давно нашли. Улицы и здания непрерывно перестраиваются. А если идти от центра… Нет, в какую сторону не иди, тайник не в городе! Вряд ли можно устроить тайник в пределах города!

— Значит, будем искать за пределами города, — предложил я. — Мастер, доставайте карту Таналана с окрестностями города!

Стопка карт на столе в кабинете архитектора росла. Нанапаси сверху положил карту Таналана. Я взял линейку и приложил её к одной из радиальных улиц, карандашом провёл на карте линию, пока она не упёрлась в горный массив. То же самое я проделал с другими улицами.

— Наступил мой черёд играть в прятки! — улыбнулся я. — Поеду за город проверю свои догадки, а вы пока поработайте над костюмами.

Мастер с дочерью согласились.

Через центральные ворота я вышел из Ул’ды и, держа карту перед собой, подошёл к тому месту городской стены из которого выходило продолжение радиальной улицы. Осмотрел стену и, не обнаружив ничего необычного, я медленно пошёл по обозначенной на карте линии. «Смотри, нюхай, думай! Где покоится вечность?» — спросил я себя. Я подошёл к горному склону. Дальше идти было некуда. «Принюхайся, что ты ощущаешь?» — вновь спросил я себя. «Вонь». «Присматривайся, что ты видишь?». «Городскую свалку». «Думай, что это значит?». «Это значит, что нет ничего более вечного чем городская помойка» — пришёл я к неожиданному для себя выводу. «Придётся поковыряться в культурном слое», — вздохнул я, переодеваясь и доставая из поклажи моего чокобо снаряжение рудокопа.

Каменный склон горы чем–то привлекал моё внимание. «У него неестественные очертания, он вертикальный», — подсказывал мой, пусть и маленький, но всё же опыт рудокопа. Так делают рудокопы, когда готовят вход для горной выработки.

Моя кирка ритмично и глухо застучала по спрессованным годами отбросам. Я отгребал мусор от почти вертикальной каменной стены. Солнце двигалось к закату. Внезапно со стороны послышалось рычание, не предвещавшее ничего хорошего. Ко мне направлялась стая крупных шакалов, растревоженных шумом моей кирки. В несколько прыжков я подскочил к своему чокобо и выхватил копьё. Разделаться со стаей злобных шавок не составило труда. «Будем считать, что это был небольшой перерыв, позволяющий отвлечься от скучной монотонной работы кайлом», — усмехнулся я.

Я продолжал расширять проход между стеной и кучей мусора. Кирка звякнула по металлу. Показалась встроенная в горную породу металлическая балка. «А вот и вход!» — подумал я. Через несколько часов я расчистил проход под балкой на несколько ялмов. Со следующим ударом кирка ушла в пустоту. «Старая заброшенная штольня, вот что это», — моя начальная догадка подтвердилась. Я проделал дыру побольше и пролез в кромешную темноту. Зажёг висевший на поясе шахтёрский светильник. Осторожно ступая, чтобы не провалиться, пошёл в темноту тоннеля. Через десяток шагов я наткнулся на нечто, напоминающее большой деревянный ящик, заколоченный со всех сторон. Явно, что не рудокопы оставили его за ненадобностью.

Я поддел киркой и оторвал одну из досок. Потрогал рукой. В ящике лежало что–то твёрдое, обмотанное полуистлевшими тряпками. Осторожно я сбил трухлявые доски, осторожно взвалил на плечи предмет, обмотанный тряпками и выбрался из тоннеля. Погрузил находку на чокобо и повёз в город. Южная ночь уже опустилась над Таналаном.

Едва я постучал в дом мастера Нанапаси, слуга отворила дверь. Никто не ложился спать, меня ждали. Мы с мастером втащили находку в дом.

— Уж не знаю что это, но лежит оно давно, — сказал я, тыкая пальцем в нечто, обмотанное кучей грязного тряпья. — Где можно умыться, вонь от меня стоит знатная?

Слуга проводила меня в ванную комнату, а отец с дочерью занялись очисткой находки. Когда я вышел благоухающий чистотой они щёточками сметали пыль с фигуры.

— Ничего себе! — воскликнул я от удивления.

Передо мной сидел деревянный лалафель. Клочья одежды лежали рядом.

— Познакомьтесь, Гек, — сказал Нанапаси, сделав широкий жест рукой — ювелир времён династии Торнов. Вы нашли его! Даже если мы не найдём другие фигуры, мне уже понятны их пропорции и конструкция. Расскажите нам, как вам удалось?

— Я шел «по улице» как велела считалка. Если помните, я проводил на карте линии. Выбрав самый короткий маршрут, я начал с него. — рассказывал я мастеру и его дочери. — Ни возле стен города ни на местности я ничего не обнаружил. Но дойдя до горы я увидел на ней следы очень давних горных работ. Как говорит поговорка: рудокоп рудокопа узнаёт по кайлу. Обычно рудокопы обрушивают неровности склона, чтобы подготовить вход в штрек. Я отгребал от стены мусор в поисках входа и нашёл заброшенный тоннель. Там в упаковке и лежала фигура.

— Как же мне повезло встретиться с вами! — восторгался мастер. — Насколько же превосходно вы знаете своё дело!

— Ну что вы! Обычная авантюра, — скромно отнекивался я.

Следующие два дня прошли очень напряжённо. Я «прогуливался по улицам» считалки. Разыскивал древние деревянные фигуры. Часто заброшенные штреки располагались не точно по линии улицы, а немного в стороне. Но я без труда находил их по старым следам горной выработки. «Бесспорно, гильдия рудокопов активно участвовала в движении сопротивления. Без них столь успешная игра в прятки не удалась бы», — думал я.

Нинимо чистила принесённые мной деревянные фигуры, делала зарисовки костюмов по полуистлевшим фрагментам одежды. Восстанавливала украшения. Тем временем мастер Нанапаси руководил строителями, которые возводили на улице четырёхярусный подиум.

— Что ж бы тяжёл! — чертыхался я, втаскивая в дом мастера найденную фигуру громадного ругадиина. — У моего старичка чокобо аж коленки подкашивались, когда я грузил на него этого громилу.

— Какой огромный! — воскликнула Нинимо. — Давайте положим его в другую комнату.

В дом вернулся мастер Нанапаси.

— Гек, знаете, я чувствую себя таким счастливым! — обратился он ко мне. — Я завершаю свой Магнум Опус. Даже мечтать о такой профессиональной удаче не мог!

— Это последняя, десятая фигура. Все в сборе! — показал я мастеру на фигуру ругадиина и подводя итог поискам. Затем я с пафосом обратился к деревянной кампании. — Какая же ирония судьбы! Вас хотели отправить на свалку истории, а спасла городская помойка. Оказалось, это не одно и то же место.

Нанапаси и Нинимо улыбались, слушая моё импровизированное выступление.

— Гек, послезавтра торжественное открытие нашей экспозиции. Я официально приглашаю вас принять участие в церемонии.

— Спасибо, мастер! Обязательно приду! — пообещал я.

Нанапаси помолчал и добавил:

— Гек, я вам безмерно благодарен. Вы вернули мне дочь. Я чувствую себя самым счастливым отцом в городе! День девочек проводится ежегодно. Но только в этом году я понял его истинный смысл.

— Сударь, Гек, — срывающимся от волнения голосом, обратилась ко мне Нинимо. — Я тоже хочу сказать вам спасибо! Долгое время мне не удавалось поговорить с отцом. За последние несколько дней я наговорила с ним больше, чем за предыдущие годы. Он не обращал на меня внимания, а я не могла найти подходящую тему для разговора. Вы сблизили нас! Подсказали, что нужны не слова, пусть и самые тёплые. Нужны общие дела и интересы.

— Доченька, я не подозревал, что тебе интересна архитектура. Тебе следовало сказать мне. Я бы с удовольствием поделился с тобой своими знаниями и профессиональными секретами.

— Я не решалась сказать. Всё ждала, когда ты сам поймёшь. Отец, театрализованная композиция, конечно, грандиозна. Но ещё грандиознее то, что мы сделали её вместе. Ты и я! Пап, ты мой лучший султан!

— О, дочка, ты всегда будешь моей маленькой принцессой! — улыбнулся ей мастер.

Нинимо подбежала, обняла и поцеловала в щёку отца.

— Гек, а сейчас, простите, у нас с дочерью ещё уйма работы, — извинился передо мной Нанапаси. — Нинимо, ты закончила рисовать эскизы костюмов? Украшения отчистила? Гильдия ткачей помогла подобрать необходимые ткани. Гильдия ювелиров заканчивает изготовление копий украшений. Алхимики обещали устроить великолепный фейерверк над композицией в вечернее время. Многих горожан захватила наша идея восстановить сценку нашего великого прошлого.

Я пожал на прощание руку мастеру Нанапаси и вышел из его дома. На улице по прежнему веяло весной, щебетали птицы, суетились горожане. Мир выглядел вроде бы таким же, как и несколько дней назад, но давящая пустота в душе давала знать, чего–то не хватает…