Властелин Ада

В кабинет Минфилии вошла Татару, протопала к столу, положила конверт и, не обращая ни на кого из присутствующих внимания, сообщила:

— Курьер гарнизона Вечного Огня доставил сообщение, миледи.

Минфилия кивнула в знак признательности секретарю и вскрыла конверт.

— Нам пришёл запрос о проведении расследования, — прокомментировала Минфилия, ознакомившись с содержанием письма. — Несколько дней назад амалии ограбили караван, принадлежащий горнорудной компании «Амажина и Сыновья». В это же время из лагеря беженцев у стен Ул'ды без вести пропали несколько человек. В гарнизоне предполагают, что эти преступления каким–то образом связаны. Гек и Танкред, поручаю вам расследовать это дело.

— К вашим услугам, миледи! — отвесил шутливый поклон Танкред, а я просто кивнул в знак согласия.

— В сообщении сказано, что после ограбления представители компании «Амажина и Сыновья» усилили охрану караванов, — продолжила Минфилия. — Полагаю, следует начать с исчезновения людей. В этом есть некоторые странности. Замечено, что из Ул'ды беженцы по два–три человека пешком отправлялись в Восточный Таналан. Их видели в окрестностях лагеря Высохших Костей. Что с ними произошло дальше никто не знает.

— В лагере есть люди, которым можно доверять? — осведомился Танкред.

— Пожалуй, можно сотрудничать с Изембардом, — задумчиво произнесла Минфилия. — Много лет он управлял этим лагерем. Правда, сейчас отошёл от дел. Передадите ему от меня записку, чтобы он убедился, что вы не самозванцы.

Она села за стол и быстрыми росчерками пера написала короткое письмо.

— Поехали? — обратился ко мне Танкред, забирая письмо.

— Угу, всем пока! — помахал я рукой новым друзьям.

Чокобо, взятые нами напрокат в общественном загоне, неспеша несли нас по дороге Центрального Таналана. Порой Танкред показывал мне интересные места и смешные формы кактусов. Прошлёпав по мелководью высыхающего озера, мы въехали в Восточный Таналан. Солнце палило нещадно, раскаляя скалы и каменистую равнину. Редкие дикие козы вяло жевали жёлтые пучки травы. Кое–где мелкими перебежками от камня к камню суетились кротобразы — местные игольчатые кроты.

— Здесь всегда так жарко? — поинтересовался я. — Или это нам устраивают такой тёплый приём?

— Почти всегда, — сплюнул от пыли Танкред. — Дожди льют крайне редко, пару раз в год. Это место не просто так назвали Высохшие Кости. Такое впечатление, что здесь даже камни и те усыхают.

Мы подъехали к круглому провалу в земле, на дне которого располагался лагерь. На выровненной площадке звенел тонкими энергиями эфирит. Лениво зазывали к прилавкам торговцы. Редкие жители прятались в тени или старались побыстрее заскочить в здания, вырубленные в скалах. По деревянному настилу наши чокобо спустились вниз, в лагерь. На наш вопрос «Как найти Изембарда?» прохожий тут же ткнул в сторону колодца, возле которого стоял пожилой седобородый мужчина в чёрной чалме, коричнево–зелёном халате и распахнутой на груди белой рубахе.

— Вы Изембард? — уточнил Танкред.

— Если вам нужен управляющий лагерем, то вы не по адресу, — закачал головой мужчина. — Я давно отошёл от дел, а ко мне, по старой привычке, продолжают обращаться.

— Вам записочка от Минфилии, — протянул сложенный лист бумаги Танкред.

Седобородый пробежал глазами по строчкам письма.

— Ага, понятно кто вы! — протянул он руку для приветствия. — Изембард.

— Танкред.

— Гек, — пожал я руку нового знакомого.

— Пойдёмте вон туда в тень на лавочку, — показал пальцем мужчина. — Там дышать полегче, да и любопытных ушей поменьше. Что вас привело к нам?

— В здешних местах без вести пропадают люди, — присел на скамейку рядом с Изембардом Танкред. — Мы приехали разобраться.

— Сколько я себя помню, здесь всё время гибнут люди, — вздохнул седобородый. — Гиблое место! Погибают от жары, от лап злобных амалий, от зубов шакалов. В последнее время к ним добавились обессилившие беженцы из других земель, бредущие в сторону Ул'ды. Кости валяются по всей равнине. Белые высохшие кости… Кладбище возле церкви Святого Адама Ландама — вот где печальная книга освоения местных земель. Мы не успеваем хоронить умерших. Вот буквально перед вами заезжий торговец сообщил, что видел на восточной дороге перевёрнутый фургон. Если не тяжело, может посмотрите что там случилось?

— Посмотрим, — согласился Танкред.

Мы вышли из лагеря через южный проход и пошли по дороге, внимательно осматривая окрестности. Дорога поворачивала на восток и мы увидели на обочине лежащую на боку повозку со сползшим на землю синим тентом. Рядом лежали мёртвые тела тех, кто в ней ехал. Невдалеке на камне сидели три вооружённых амалии. Видимо поджидали других путников. Заметив нас, один из коричневых ящеров ткнул в нашу сторону копьём. Они лениво встали и, волоча толстые хвосты по камням, пошли в нашу сторону. Обнаглевшие мускулистые монстры, привыкшие иметь дело с беспомощными странниками, явно не ожидали отпора. Но сегодня им не повезло! Я познакомил их копья со своим топором, а Танкред — с кинжалами. Через несколько минут степным шакалам был обеспечен мясной пир на всю ночь.

Мы поставили повозку на колёса, погрузили убитых амалиями путников и накрыли их тентом. Затем я отловил в степи испуганную чокобо и запряг её в телегу.

— Гек, веди телегу в лагерь, а я схожу разведаю окрестности, — предложил Танкред.

Я не стал заводить повозку в лагерь и оставил у въезда.

— Изембард, амалии убили путников, следовавших по восточной дороге, — сообщил я бывшему главе лагеря. — Повозку с умершими я оставил возле лагеря.

— Снова амалии! — вздохнул Изембард. — От их лап уже столько людей погибло! Патрули гарнизона Вечного Огня периодически сжигают их стоянки. Но ведь невозможно выжечь весь Восточный и Южный Таналан! Для подобной войны на истребление нужна армия и годы. А у Ул'ды сейчас нет ни того, ни другого. Ни времени, ни сил.

— Так что делать с повозкой? — напомнил я.

— Погибшие души заслуживают погребения. Отведите повозку к церкви Святого Адама Ландама. Найдите монаха по имени Маркес, это могильщик при церкви. Он покажет, где будут погребены тела. Гек, я понимаю, что это не самое приятное поручение, но надо же этим кому–то заниматься! — попросил меня Изембард.

Церковь Святого Адама Ландама прижалась к скале на холме над лагерем. Кладбище возле церкви уже давно переполнилось. Свежие могилы спускались террасами далеко за церковной оградой. Возле одной из свежевыкопанных могил возился седобородый монах в коричневой рясе с накинутым на голову капюшоном.

— Добрый день, простите, вы Маркес? — поздоровался я.

— Да, — ответил он, не поднимая головы и не поворачиваясь ко мне.

— Я привёз тела погибших, куда подогнать повозку?

— Да–да, — бубнил себе под нос монах. — В последнее время погибает так много… Пустые могилы на вершине холма. Доставьте тела туда. Пусть души их отдыхают там. Вон лопата, захватите её с собой. Когда похороните, постарайтесь поплотнее утрамбовать землю. Шакалы в этих местах совершенно невыносимы. Могут разрыть могилу и осквернить тело…

Я сделал всё, как посоветовал Маркес. Отдал последний долг покойным и вернулся к могильщику.

— Завершил? — осведомился монах. — Да успокоятся души их в царстве Тала!

— А вы ничего не слышали о пропавших без вести? — спросил я его.

— Пропавших? — с растерянностью в голосе переспросил монах. — Боюсь… не смогу вам помочь. Может сестра Урсина? Она в своё время была так добра ко мне. И другие… добры. Думаю, пытаюсь понять почему? Извините меня! Сестру Урсину найдёте в пределах церкви.

Я зашёл в небольшую, со скромным убранством — лишь несколько пыльных деревянных скамеек — церковь. У стены стояла монахиня в серой рясе.

— Добрый день, вы сестра Урсина? — обратился к ней я.

— Да, — подтвердила она.

— Я помогал Маркесу с погребением и он посоветовал поговорить с вами, — пояснил я. — Вы ничего не знаете о пропавших в последнее время без вести?

— Не заметила, чтобы среди прихожан кто–нибудь пропал без вести, — ответила она. — А ведь я знаю многих. Они идут в нашу церковь помолиться Спасителю, Талу. И через меня, через исповедь общаются с богом.

— Мне показалось, что Маркес ведёт себя немного странно. Он постоянно находится возле церкви? Никуда не отлучается? — попытался я прояснить закравшиеся мне подозрения.

— Маркес… — задумалась сестра, вспоминая о чём–то. — Я молюсь за него каждый день. Молюсь, чтобы он пришёл в себя. Ужасы Катастрофы оставили в его душе настолько глубокие раны, что он предпочитает общество мёртвых миру живых.

Слова сестры Урсины лишь усилили мои подозрения. Странный человек, о котором странно отзываются знающие его люди. Я решил последить за ним и, по возможности, сблизиться. Монаха, как и ожидалось, я нашёл бродящим среди могил.

— Маркес, я поговорил с сестрой Урсиной. Она сочла, что на один день я вполне могу считаться паломником при церкви. Она наложила на меня послушание и отправила помогать вам, — сочинил я себе легенду.

— Помогать проводить дезинсекцию? — недоверчиво переспросил он. — Это правильно! Жужжание мух мешает посетителям кладбища сосредоточиться. Вот возьми прибор и иди окучивай дымом рои мух!

«Чем только не приходится заниматься, сидя в засаде!», — подумал я, и эта мысль меня рассмешила. Маркес с удивлением наблюдал, как я бегаю по кладбищу, дымом разгоняю стаи мух и при этом прыскаю от смеха.

— Летательные аппараты врага уничтожены, — шуточно доложил я ему о завершении своих «многотрудных усилий».

Маркес почему–то резко вздрогнул от моих слов. Может я его напугал, отвлёк от текущих мыслей?

— Хорошо, — кивнул мне монах. — А теперь убери мусор и положи свежие цветы на могилы бедняков, к которым никто не приходит. Букеты цветов возьмёшь в церкви. Там их собирает сестра Ирелия.

С граблями в руках я переходил от могилы к могиле, очищая их от старой листвы и накопившегося мусора. Мурлыкал под нос какую–то песенку.

— Добрый день, вы сестра Ирелия? — в стенах церкви подошёл я к монахине, составляющей букеты свежих цветов.

— Да, — подтвердила она. — Пустующих могил всё больше, а имеющихся цветов так мало…

— Я убрал мусор, покажите куда положить цветы, — попросил я.

— Пусть вам подскажет внутренний голос, — посоветовала монахиня. — Всё равно на всех не хватит. И ещё… Прежде чем положить цветы на могилу, пожалуйста, прочтите имя на памятнике. Представьте, ведь у забытой души совсем ничего и никого не осталось. И сейчас вы единственный в этом мире, кто вспомнил о ней.

Разложив цветы я снова стал приставать с вопросами к Маркесу, стоящему возле треснутого надгробия.

— Командир, какие будут указания?

— Уже завершили? Быстро…, — пробормотал монах. — Вот смотрите, надгробная плита треснула…

— По видимому здесь похоронена девушка, — не очень понимая что от меня ожидает монах, выдал я очевидное, лишь бы поддержать разговор.

— Это сестра Эсмора, одного из братьев нашей церкви, — доверительно сообщил Маркес и долгим взглядом посмотрел на меня. — Надо бы починить, нужен кусок облачного мрамора. А мрамор добывают в каменоломне, чуть севернее лагеря Высохших Костей.

— Так почему вы туда не сходите? — недоумённо посмотрел я на него.

— Я… я не выхожу за пределы кладбища, — вздохнул монах. — Может быть вы?

— Конечно, я быстро, мигом слетаю, — согласился я.

От моих слов Маркес снова вздрогнул. «Почему его так задевают мои слова?», — спрашивал себя я, седлая чокобо. Каменоломня оказалась совсем недалеко от лагеря. Да и дорога туда вела нормальная.

— Здравствуйте, — поприветствовал я владельца каменоломни. — Говорят вы добываете облачный мрамор, мне нужен примерно вот такой кусок, — я показал размер руками, — отремонтировать надгробье на кладбище Святого Адама.

— Кому–нибудь из ваших родственников? — поинтересовался собеседник.

— Нет, бедной девушке, умершей довольно давно. Сестре брата Эсмора, — пояснил я.

— О, я знаю его! Он столько лет при этой церкви! — закивал рудокоп. — Берите вон тот кусок! И не надо оплаты. Пусть это будет мой скромный вклад прихожанина. Знаете, а ведь мой дед встречался с этим самым Адамом Ландамом. Правда тогда ещё никто не называл его святым. Адам вёл успешную торговлю в Ул'де. В благодарность за полученное крупное состояние Адам построил церковь в честь Налда — бога торговли. Церковь посещали в основном купцы и промышленники, почитавшие бога торговых сделок. Но после Катастрофы ситуация изменилась. Торговля угасает, а церковь посещают бедные, молящиеся Талу — богу загробного мира.

Я поблагодарил великодушного владельца каменоломни, погрузил камень и привёз его монаху.

— Сколько церковь должна за мрамор? — поинтересовался Маркес.

— Ничего не должна, это дар доброго прихожанина, — махнув рукой, я стал прощаться. — К сожалению, мой день паломника завершился.

— У вас хорошо получается ладить с людьми, — отметил монах. — Когда в следующий раз появится желание паломничать, приходите, не стесняйтесь. Работы у нас невпроворот.

— Приду! — неожиданно для себя пообещал я.

В лагере меня уже поджидали Изембард и Танкред.

— Что–то вы долго? — укоризненно посмотрел на меня Изембар. — Ждали монахов?

— Нет, сделал необходимое сам. А кроме того, немного помог церковной братии в уборке мусора на территории, — пояснил я.

— Да–а, погребение — от погребения тяжело на душе, даже когда провожаешь незнакомца, — вздохнул Изембард.

— А не догадался расспросить о пропавших? — поинтересовался Танкред.

— Спрашивал. Не заметили никаких исчезновений прихожан, — сообщил я. — Вначале у меня закрались подозрения относительно одного монаха, но потом я убедился — он ни при чём. Очень замкнут, почти ни с кем — кроме мёртвых — не общается, за ограду кладбища не выходит. Но дело даже не в этом. Он какой–то выпавший из этой жизни. Ничем не интересуется…

— Хм… Неплохо сработано! Сведения подробные, — похвалил меня Танкред. — А к кому чаще всего обращаются прихожане?

— Пожалуй, к сестре Урсине, — предположил я. — Молящиеся считают её медиумом и говорят через неё с богом Талом.

— Так, так! Значит никто лучше её не знает потаённые мысли, которые прихожане в молитвах обращают своему богу. А затем благочестивая сестра, вроде как, в покаяние отправляет грешника в условленное место, где его поджидают амалии, — выстроил гипотезу Танкред.

— Сестра Урсина? — взвился Изембард. — Что за нелепые обвинения! Только не она!

— Даже у самых красивых роз есть шипы, мой друг! — назидательно возразил Танкред. — А куда чаще всего ходит Урсина?

— В селение Золотой Базар, — мрачно и нехотя проговорил Изембард. — У неё там на попечении мальчик–сирота.

— Послежу я за этой «розой»! — сообщил Танкред. — Гек, а ты разыщи этого мальчика и побеседуй с ним. Устами младенца глаголет истина. Может эта истина проглаголет нечто важное, выдаст зацепочку?

В публичном загоне лагеря я попросил чокобо.

— Вам куда?

— До селения Золотой Базар.

— Возьмите вот эту! Она знает дорогу. Ей даже править не надо!

Чокобо несла меня по дороге на север от лагеря, а я, как обычно, глазел по сторонам. Слева поднимались голые скалы, а справа от дороги виднелись развалины какого–то города.

— Помогите, помогите! — бросился мне навстречу ребёнок недалеко от ворот посёлка.

— Что случилось, малыш? — соскочив с чокобо, попытался я его успокоить.

— Сестра Урсина ушла, я жду–жду, а её нет и нет, — сбивчиво говорил мне мальчик. — Она часто приходит сюда и читает мне книжки о боге Тале и другие истории. Я ей сказал, что потерял за городом блестяшку и она отправилась её искать. Скоро вечер, а её нет! Что если на неё напали? Найдите её! Пожалуйста!

— Куда она ушла?

— Туда! — показал он рукой.

Быстрым шагом я пошёл в направлении, указанном ребёнком. На окраине разрушенного города заметил силуэты и побежал туда. Сестра Урсина, вся израненная, слабо отбивалась от нежити, пытавшейся утащить её в городские чертоги. С разбегу я прыгнул между Урсиной и нападавшими. Оттолкнул и изрубил нежить.

— Слава богу! Вы вовремя! Я так признательна! — тут она узнала меня. — Да ведь мы недавно виделись в церкви! Как вы меня нашли?

— Мальчик сказал, что вы пошли разыскивать блестяшку, — ответил я.

— Да, я нашла! Это кольцо, оставленное ему матерью… перед смертью, — показала она мне кольцо с продетым сквозь него шнуром, как делают, чтобы носить талисман на шее. — Мне не хотелось, чтобы он забывал о ней.

— Вы изранены! Давайте я помогу вам добраться до лагеря? — предложил я. — Пойдёмте, тут недалеко стоит моя чокобо.

С чокобо на поводу, на которой лежала сестра Урсина, я вошёл в лагерь.

— Боже, что случилось? — подбежал к нам Изембард.

— На неё напала нежить, когда она искала кольцо сироты, — сказал я, помогая снять с чокобо израненную монахиню.

— Вот видишь! А этот подлый Танкред не верил мне! — возмутился Изембард. — Ну не может человек, рискующий своей жизнью ради безделушки сироты, участвовать в похищении ни в чём не повинных странников! Я отведу её на постоялый двор, там за ней присмотрят. Пусть отдохнёт, полежит, выздоравливает. Пойдёмте, сестра!

Изембард увёл Урсину, а я решил побродить по лагерю и порасспрашивать беженцев. А вдруг кто–то из них заметил нечто подозрительное.

— Ч–что вы хотите от меня?! Я н–ничего не знаю! Клянусь! Не убивайте меня! — отмахивался от меня бедняк, стоило мне попытаться с ним заговорить.

— Мне нечего вам сказать. Бог Тал забирает то единственное, что дал нам, простолюдинам — жизнь…, — отрезал второй беженец, на мой вопрос о без вести пропавших.

— Пожалуйста, уходите! Оставьте меня! — не захотел со мной общаться третий странник.

— Не пытайтесь! Они не будут разговаривать с незнакомцем! Люди в здешних местах держатся настороженно, — подошёл ко мне Изембард. — Я знаю торговца по имени Ангаст. Он местный, родился здесь, в лагере, вырос в поселении Золотой Базар. Суровый, но знает всех лучше кого бы то ни было. Держу пари, его можно найти в баре. Он туда частенько захаживает пропустить стаканчик. Погодите, чиркану ему записочку. Иначе он не станет с вами разговаривать. Может и в драку полезть.

Местная забегаловка, встроенная в скалы как и все строения города, оказалась грязным помещением с запылёнными столами и валяющимися на них пустыми бутылками. Облокотившись на барную стойку стоял мужчина. Он маленькими глотками отпивал вино из стакана и неторопливо беседовал с барменом. Я сразу узнал его! Этого бритого мерзавца, который оболгал и пытался куда–то увести Эдду.

— Ангаст? — вместо приветствия спросил я его.

Он посмотрел на меня нетрезвым взглядом и подпрыгнул от удивления.

— Проклятье! Да ты — тот долбанный авантюрист, что угрожал мне в Ул'де! Вали отсюда! — рука торговца угрожающе потянулась к горлышку пустой бутылки.

— Вам записка от Изембарда, — протянул я клочок бумаги.

— Чё там? — остановился он, не ожидая такого поворота дела, развернул и прочитал вслух. — Дорогой друг… Пропали люди… Помоги… Изембард.

Торговцу явно не хотелось со мной общаться. Но, видимо, по каким–то причинам отказать Изембарду он не мог. Он залпом допил вино в стакане.

— Чё за люди пропали? — спросил он.

— В гарнизоне Вечного Огня полагают, что в здешних местах без вести исчезают люди. Может быть вы знаете что–нибудь? Может предполагаете кто их похитил?

— Да нет никаких похищений! — махнул рукой Ангаст. — Думаю, они просто ушли в другое место. Здесь, в Высохших Костях, местечко не самое приятное. Уж точно не Солнечный Берег Восточной Ла Носки!

Я вернулся к Изембарду.

— Узнали что–нибудь? — поинтересовался он.

— Ничего полезного!

— Ой, — стукнул себя по лбу Изембард. — Совсем забыл со всей этой суетой! Танкред просил вам передать, что будет ждать вас к юго–востоку от нашего лагеря. Он там следит за стоянкой амалий.

Я помнил место, где мы с Танкредом нашли перевёрнутую повозку и впервые столкнулись с ящерами. Напрямую, по каменистой равнине я дошёл до поворачивающей на восток дороги, проходящей мимо стоянки амалий. Вдоль металлической ограды с острыми шипами ходил часовой с копьём. Чуть дальше от него засел лучник. Посмотрев по сторонам я с трудом увидел Танкреда, засевшего за камнями и наблюдающего за амалиями.

Танкред приложил палец к губам, чтобы я не шумел, а потом махнул рукой, чтобы я подобрался к нему поближе.

— Хорошо, что пришёл! — шепнул он мне. — Что нового?

— В Золотом Базаре нежить напала на сестру Урсину. Она искала потерянное сиротой кольцо его матери. Получила серьёзные ранения, — вкратце рассказал я. — Изембард, скорее всего, прав. Она, вряд ли замешана в преступлении.

— Значит, мои подозрения о фальшивой розе оказались не уместны, — признал Танкред. — Однако, хотя я и ошибся, но кое–что нащупал. Когда сестра Урсина отправилась в Золотой Базар, я следил за ней. Недалеко от церкви заметил банду амалий. Они покрутились там и вернулись сюда, на свою стоянку. Надо бы глянуть, что там внутри, но одному мне не пройти. Давай я отвлеку охранника на входе, а ты пробирайся внутрь. Может найдешь какие–нибудь улики их причастности к похищениям?

Мы так и поступили. Танкред выскочил из укрытия, швырнул камнем в охранника и заорал на него. Разозлённый ящер с грацией носорога погнался за Танкредом, пытаясь ткнуть его копьём. В это время я незаметно, по стеночке вдоль скалы, прокрался за забор стоянки. Поодаль группа амалий сидела и что–то жарила на костре. В углублении у скалы стояли ящики. Стараясь не привлекать внимание обитателей стоянки я подполз к ящикам, открыл крышку и заглянул внутрь. Там среди тряпок, очень похожих на рясы священников, лежала пачка листовок. Я сунул за пазуху одну из них и тихо выбрался наружу.

Танкред, заметив меня, со всех ног пустился убегать от амалии. Медлительный монстр понял, что ему не догнать шустрого беглеца, махнул от досады копьём и вернулся на свой пост.

— Славно пощекотал нервы! — хохотнул Танкред, переводя дух. — А у тебя как? Нашёл что–нибудь?

— Там в ящике одежда церковников и вот такие листовки, — протянул я ему бумагу, на которой под нарисованным сундуком с деньгами размещалась надпись крупными буквами: «Обеспечьте своих детей богатством Налда!».

— Какой же бедняк не захочет денег для своих детей?! Явно замануха! — ткнул пальцем в бумагу Танкред. — И ещё, говоришь, одежда священников? Не понимаю, каким образом в этом деле замешана церковь? Гек, отправляйся на постоялый двор и покажи листовку сестре Урсине. Что она на это скажет?

На постоялом дворе я столкнулся с сестрой Ирелией.

— Можно мне поговорить с сестрой Урсиной? — спросил я у неё.

— Не получится, она без сознания, — ответила монахиня. — Уж очень слаба!

— Те, кто заботится о других, редко думают о себе, — раздался у меня за спиной голос Изембарда. — Её нужен бульон. На одних сухарях и воде быстро не поправишься.

— Могу сходить на охоту, — предложил я. — Я видел диких коз на равнине.

— Только поосторожнее, Гек, — предупредил Изембард. — Это с виду козы такие безобидные. Но если нападёшь на одну, сбежится всё стадо. И особенно опасайся вожака! Живуч и упрям — как козёл!

Побродив по каменистой степи я увидел стадо коз. Оно мирно паслось, пощипывая пожелтевшую траву. Помня предупреждение Изембарда, я решил вначале выработать тактику охоты. Поднял камень и швырнул в ближайшую ко мне козу. Коза мекнула и, опустив рога, помчалась в мою сторону. За ней, как по команде, в ту же сторону побежало всё стадо. Я отбежал на безопасное расстояние. Козы не стали за мной гоняться, а вернулись на прежнее место и продолжили своё мирное травощипательное занятие. «Угу, кажется понял!», — осенила меня догадка. Как и в первый раз, я швырнул камень в ближайшую ко мне козу. Коза мекнула, подала сигнал стаду и медленно двигающаяся лавина направилась в мою сторону. Я не бежал сломя голову, а неторопясь отходил, продолжая подзадоривать козу. В какой–то момент, стадо решило, что уже на достаточное расстояние отогнало обидчика, развернулось и побрело назад. Но об этом не знала первая коза. Она бодалась со мной в полной уверенности, что вот–вот ей на помощь прибегут другие. Но те тут то было!

С одной козой я справился без особых трудностей. Освежевал тушу и потащил в лагерь.

— Как тебе удалось? — недоумевал Изембард. — Наши охотники ходят на коз большим отрядом. И то, частенько среди них бывают раненные и погибшие.

— Вы же меня предупредили, — пожал плечами я. — Я действовал обдуманно и осторожно.

На следующий день сестра Ирелия нашла меня в лагере и радостно сообщила:

— Гек, сестра Урсина пришла в себя! Она не только попила бульон, но и съела кусочек варёного мяса. Слава Двенадцати! Кризис прошёл, она идёт на поправку!

Я вошёл на постоялый двор и постучал в дверь комнаты Урсины.

— Войдите! — отозвалась она.

— Простите, за беспокойство…, — стал извиняться я, стоя у двери. — Но…

— А! Мой спаситель! — слабо улыбнулась она. — Входите, входите! Мне уже лучше!

— Вы не встречали возле церкви или в Золотом Базаре подобные листовки? — я протянул ей бумагу, найденную у амалий.

— Боже! Какое кощунство! — возмутилась она, рассмотрев содержание. — Разве можно именем бога гарантировать материальное благополучие?! Наша церковь никогда не призывала прихожан к такому! И никто из братьев и сестёр нашего ордена на мог это написать. Где вы это нашли?

— Эээ… в одном странном месте, — не стал распространяться я. — А ещё там лежали рясы…

— Погодите! Неделю назад в церкви украли одежду священников, — припомнила она. — Мы подумали, что это кто–то из бедняков и не стали разыскивать воров. Может воровали умышленно? А теперь обманывают людей, представляясь священниками? Кто мог так поступить?

— Постараемся найти вора, — пообещал я, уходя от Урсины. — А вы выздоравливайте!

На улице я разыскал Танкреда и рассказал ему о краже из церкви.

— Вот оно что! — охнул он. — Преступник прикидывается священником! Беженцы даже представить себе не могут откуда им грозит опасность! Изембард, вы не видели в лагере незнакомых священников?

— Проповедники, как и странники, каждый день приходят и уходят, — отозвался бывший управляющий лагерем. — Чего только не проповедуют! К чему только не призывают! Катастрофа многим «снесла крышу».

— Вот бестия! — от досады ударил себя ладонью по колену Танкред. — И тут этот гад подстраховался! Спрятался за спинами других. Ну ничего! Мы подберём к тебе ключик! А что если мы прикинемся наживкой, бродягами, готовыми на всё ради денег? Начнём навязчиво подставляться? Может лжесвященник клюнет и попытается нас похитить?

— Опасно…, — покачал головой Изембард. — Ведь в конце концов придётся столкнуться с амалиями… Вы готовы постоять за себя?

— Вот к этому мы готовы всегда! — уверил его Танкред. — Целыми днями только этим и занимаемся.

— Хотите выглядеть как бродяги? Могу обеспечить подходящими лохмотьями, — заявил Изембард. — В кладовке постоялого двора валяется тряпьё, его используют на половые тряпки. Посмотрите, может подойдёт? Правда придётся потерпеть, вид и запах у этой давно уже не одежды сами понимаете какой!

В кладовке постоялого двора мы с Танкредом веселились от души, ковыряясь в куче тряпок и подбирая маскировку.

— Сударь, разрешите поправить ваш макияж? — обратился ко мне Танкред, провёл ладонью по земле, а потом «умыл» меня, размазав пыль по моему лицу. — Вот теперь, вы неотразимы!

— Вы, Ваша Светлость, тоже ничего! — подыгрывал я ему. — Только наденьте хоть какие–нибудь штаны! А то виднеющаяся сквозь дыры в рубахе голая задница привлечёт к вашей персоне неимоверное количество бродячих собак и молодых леди на выданье.

В качестве последнего штриха к своему гардеробу, я намотал узкую полосу ткани на голову, изобразив тюрбан, и надвинул эту конструкцию поглубже на глаза.

— Ну, что ж! Готов выйти в свет! — заявил я.

Целый день мы с Танкредом бродили по лагерю и его окрестностям, приставая к прохожим и клянча, клянча, клянча.

— Люди добрые! — жалобно скулил я. — Сами мы не местные, отстали от товарного каравана. Подайте монетку!

— Пффф… Да сколько ж вас! Понаехали тут! Куда смотрит полиция? Развели нищету! Не дам я тебе ничего! Вали отсюда!

— Подайте…, — подёргал я за рукав коричневой рясы встречного проповедника.

— Несчастья делают человеком! — начал вещать мне новоявленный проповедник. — Всё, что нас убивает, делает нас сильнее! За грехи наши посылает свой гнев на землю богиня Азима! Покайся, и будешь прощён!

— Мне бы монетку или, хотя бы, сундук монет, — стал провоцировать я вещателя.

— Блаженны нищие, ибо их есть Царствие Азимы! Я проповедую учение Её. Сын мой, ты правильно сделал, прибыв сюда, чтобы вкусить мёда мудрости Её! Азима — хранительница солнца и богиня прощения. Под её божественным ликом открывается всё…

— Да уж! Солнышко сегодня жарит не по–детски! Сушит аж до костей! Так значит моих бедных деточек сундуком с монетами Азима обеспечивать не собирается? — ещё раз задал я провокационный вопрос, намекая на листовку.

— Открой своё сердце божественному свету и познаешь истинную истину! — с блаженной улыбкой ответил мне проповедник.

— Нет, это не то учение, которое я ищу, — побрёл я к своей следующей жертве.

— Подайте что–нибудь на пропитание бывшему депутату улдовской Думы, — загундосил я.

— Что? Боги, только не это! Слушай, нищеброд, хватит приставать! Вали к Мутному пруду к таким же как и ты! Заодно и вымоешься! Вонь от тебя ужасная!

Напоследок, я вошёл в здание, которое оказалось магазином военного снаряжения. Рядом с выставленными в витрине доспехами стояла гиурка в тунике кирпичного цвета.

— Мадам, жё не манж па си жур, — протянул я ладони для подаяния. — Подайте что–нибудь…

— Здравствуйте, добрый человек! По акценту слышу — пришли вы издалека. Мне так жаль вас! К сожалению, ничем не смогу вам помочь. Я не хозяйка, а всего лишь продавщица в этом магазине. Иди к своим собратьям по несчастью на Мутном пруду. Может, помогая друг другу, вы продержитесь.

К вечеру, закончив попрошайничать, мы собрались у Изембарда.

— Ребята, у вас талант создавать себе неприятности! — хмыкнул Изембард. — Весь лагерь недовольно гудит от вновь прибывших бродяг, надоевших до чёртиков.

— Несколько раз я слышал, нищих посылают к Мутному пруду, — сообщил я.

— Да–да, было такое, — подтвердил Танкред.

— Сходим, искупаемся? — предложил я.

— Да надо бы прополоскать наши половые тряпки, — согласился Танкред.

Над Восточным Таналаном струился тёплый вечерний воздух. Раскалённое солнце садилось за горизонт. Мы с Танкредом прямо в одежде искупались в грязных водах Мутного пруда, чтобы хоть немного смыть вонь доставшейся нам маскировочной одежды, и сели на горячие камни. Вот тут к нам и подошёл человек в одежде священника с нахлобученным на лицо капюшоном:

— Бедные странники! Несчастные души! Не достойно так существовать человеку!

— Кто ты, добрый человек? — поинтересовался Танкред. — Хочешь подать нам монетку?

— Дети мои, бог подаст! Церковь Налд'Тала протягивает вам руку помощи, — он протянул нам листовку. — Доверьтесь нам! И мы освободим вас от оков бедности.

— Хммм… какое заманчивое предложение, — крутил в руках листовку Танкред. — Но боюсь мы будем вынуждены отказаться…

— Кстати, Ангаст, а чего это вы так вырядились? — я поднялся с камня, встал перед гостем и снял свой тюрбан.

— Ч–Что?! — дёрнулся лжесвященник, узнав кто перед ним. — Как вы узнали? Сволочи! Обманули! Я делал это, чтобы защитить мой народ!

— А вот тут поподробнее! Что делал? — в голосе Танкреда зазвенел металл.

— Скажу, скажу… Я вырос в Золотом Базаре, — трясся от страха Ангаст. — Несколько лун назад на посёлок начались рейды амалий. Приходили они внезапно и грабили, хватали, что попадётся на глаза. Обитатели посёлка постоянно жили в страхе. Оказать достойное сопротивление ящерам они не могли. Я такой же как они, куппец, а не воин. Я не умею воевать, но умею торговаться. Я пошёл к амалиям и предложил сделку. Амалии перестают грабить Золотой Базар, а я выполняю их заказы.

— Заказы? И что они заказывали?— продолжал выпытывать Танкред.

— Прежде всего им понадобился график поставки кристаллов, — продолжал торговец. — Подкупленный мной работник шахты сообщал об отправке очередного каравана с кристаллами. А ещё они заказывали людей. Я приводил им нищих. Эти отбросы общества не жалко, они лишь мешают жить нормальным людям. Я… у меня… не оставалось выбора…

— Красиво вещаешь! Защита односельчан… Вот только какой ценой?! Ты отправлял на смерть невинных людей! — наседал Танкред. — По–моему, ты чего–то не договариваешь!

— Они хорошо… — бурчал себе под нос торговец.

— Что ты там бормочешь? Говори! — рявкнул Танкред.

— Они хорошо платили, — чуть громче повторил торговец. — На мясе кротов, которым я торговал до этого, я бы за всю свою жизнь столько не заработал, сколько получал за одну партию людей.

— Хочешь сказать, что торговал людьми?! — задохнулся от ярости Танкред. — Набивал карманы на несчастных? Добивал тех, кого не добила Катастрофа. Презираю тебя!

— Нечего меня презирать, — истерично заорал в ответ торговец. — Нечего сваливать на меня все беды этого мира! Вините богов!

— Когда следующая встреча с амалиями? — сухо спросил Танкред.

— Через пару дней, — признался Ангаст.

— Иди, и никому не говори о сегодняшнем разговоре, — отпустил торговца Танкред.

Ангаст не заставил повторять ему дважды, со всех ног он припустил в сторону Золотого Базара. А мы вернулись в лагерь, наконец–то вернули половые тряпки на место, вымылись и переоделись.

— Гек, я останусь здесь и понаблюдаю за обстановкой. А ты слетай в штаб–квартиру и посоветуйся с Минфилией, что делать дальше, — предложил Танкред. — Почему–то мне кажется, что похищенные ещё живы и мы можем попытаться их спасти.

После перелёта в Горизонт знакомая дорога вела меня к Вечернему заливу.

— Добрый день, Татару! — с порога поприветствовал я лалафельку в штаб–квартире ордена Клятвы Пурпурной Зари.. — Как настроение?

— Не подлизывайтесь! — с непроницаемым лицом ответила мне офисных дел мастер. — Сегодня неприёмный день.

— Как это? — не понял я. — Минфилия куда–то уехала?

— Нет, не уехала, — ответила секретарь, не распространяясь в чём причина задержки.

— Хорошо, я подожду, — уселся я за круглый стол напротив секретаря. — Может чаем угостите?

— Вам тут не столовая для бедных! — фыркнула Татару. — Чай пить идите… ещё куда–нибудь!

— Как скажете! — надоело мне выслушивать её капризы. — Пойду пить чай… к Минфилии.

Я поднялся, прошёл по коридору и вошёл в кабинет лидера ордена Клятвы Пурпурной Зари.

— Разрешите?

— О, Гек, входите, — жестом руки пригласила меня к столу Минфилия. — Как проходит расследование?

Вкратце я рассказал Минфилии о том, как мы выявили лжесвященника, продающего амалиям беженцев лагеря Высохших Костей.

— Какие планы? — уточняла она.

— Собираемся заманить ящеров в ловушку, узнать, где они прячут украденных людей и освободить похищенных, — доложил я.

— А какими силами вы собираетесь сражаться с амалиями? — поинтересовалась Минфилия. — Вдвоём с Танкредом?

— Вдвоём, пожалуй, будет тяжеловато…, — вспомнил я банду амалий, виденных мной на стоянке. — Но и в лагере Высохших Костей вояк нет.

— Я подумаю над этим, — проговорила Минфилия. — А вы, Гек, пока займитесь снаряжением.

— А что с моим снаряжением? — несколько удивился я. — Я покупаю у торговцев самое лучшее, из того, что у них имеется.

— Для расправы с одиночной нежитью вполне сойдёт, — Минфилия критическим взглядом оценивала мои доспехи. — Но для серьёзных боёв этого недостаточно. Советую встретиться с одним моим знакомым гоблином. Зовут его Мутамикс Шипучий Котёл. Он исследователь с завидной репутацией.

Раньше он входил в орден Иллюминатов, гоблинов обосновавшихся на развалинах Шарлаяна. Но потом откололся от них и перебрался в Центральный Таналан. Он и его ученики разработали революционный метод улучшения снаряжения. Хорошо бы вам ознакомиться с этим процессом. Побывайте у Мутамикса, посмотрите как это делается!

— А как его найти? — уточнил я.

— Довольно просто! Доберитесь до эфирита в Центральном Таналане и поищите глазами столб дыма, который приведёт вас в лабораторию Мутамикса. Кстати, местные, именно из–за поднимающегося дыма, называют это место Костром. Нет дыма без костра!

Махнув на прощание Минфилии рукой я перелетел к эфириту Центрального Таналана. Поводив по сторонам головой я, и правда, увидел к северу столб густого чёрного дыма, поднимающегося к небу. «Да тут недалеко!», — подумал я и по тропинке пошёл в сторону Костра. Тропинка вошла в ущелье и упёрлась в крупную плавильную печь. Рядом с ней стояли верстаки, заваленные инструментами и чертежами. Вокруг печи в рабочих спецовках суетилась разномастная команда: гоблин, ругадиин, ми'кошка и лалафель.

— Дайте материалу продышаться, — басил ругадиин в металлической маске на лице.

— Да хватит ему дышать! Он уже твердеет и приобретает блеск камня, — возражала ему ми'кошка.

— Пусть немного остынет и можно вставлять…, — соглашался лалафель.

— Добрый день! — поздоровался я со всей честной кампанией.

— Пшшш… Шкоххх… Кто такой посссетил Мутамикса? — проскрипел гоблин в маске с большими стеклянными глазницами на голове.

— Минфилия передаёт вам дружеский привет и просьбу познакомить меня с процессом улучшения снаряжения, — сообщил я.

— Пшшш… Шкоххх… Посссетитель друг Минфилии? — затряс руками и засучил ногами гоблин. — Хххочешшшь посссмотреть как изменяютссся свойства оружия ссс материей? Да?

Гоблин посмотрел по сторонам, словно разыскивая на чём бы показать и взял с верстака старый нож и положил на наковальню.

— Шкоххх… Сссмотри, вот оружие без материи, — гоблин с силой ударил по лезвию ножа молотком. На ноже осталась вмятина. — Подайте материю!

— Возьмите, мастер, — помощник–ругадиин подошёл и протянул камень с красными прожилками.

Гоблин посыпал нож каким–то порошком и положил на него камень. Материя вспыхнула, рассыпалась искрами, как бенгальский огонь и, сгорая покрыла нож.

— А теперь сссам проверь, посссетитель! Пшшш…, — он протянул мне молоток.

Так же, как это делал гоблин, я ударил по лезвию ножа молотком. Нож зазвенел, но никакой вмятины на лезвии не осталось.

— Материя, строго говоря, является разновидностью кристалла, — стал пояснять мне ругадиин. — Мы выплавляем её вот в этой печи. Взаимодействие материи с катализатором улучает кристаллическую решётку оружия.

— Чем плотнее материя пропитывает оружие, тем больше эффект, — вставила ми'кошка.

— Объясняю по–простому, — снизошёл до моего интеллектуального уровня помощник–лалафель. — Представь, что ты пытался разрезать кусок мяса напильником, а потом взял хорошо заточенный нож. Понял разницу?

— Понял, понял! — заулыбался я. — А могли бы вы научить меня этому искусству?

— Пшшш… Посссетитель хотел бы овладеть сссекретом применения материи?

— Да, хотел бы! — подтвердил я. — Мне часто приходится участвовать в драках и качество снаряжения для меня очень важная штука.

Гоблин и его активные помощники показывали мне как пользоваться материей. Учили как распознавать слабые стороны снаряжения, как выбирать нужную материю, какие катализаторы использовать. К вечеру я уже довольно уверенно вставлял материю в предметы.

— Шкоххх… Посссетитель хорошшший уччченик! — похвалил меня гоблин. — Тренируйся почччащщще и станешшшь массстером! Передавай от меня привет Минфилии!

— До свидания! — собрался я уходить.

— Напоследок, хочу показать тебе ещё один фокус, — остановил меня ругадиин. — Вообще–то это не совсем научно, — глаза ругадиина под маской покосились на учителя, — но работает. Дело в том, что при употреблении оружие накапливает некоторые свойства. Чем дольше пользуешься, тем выше концентрация. Если разрушить оружие, можно выделить кристаллическую структуру с этим свойством. Другими словами, из старого оружия можно делать материю. Вот смотри!

Ругадиин взял многострадальный старый нож, на котором я сегодня тренировался и произнёс заклинание. Нож вспыхнул ярким пламенем и сгорел в нём. На его месте образовался маленький комочек, похожий на магму.

— Погоди, не трогай, горячо! Пусть остынет! — предупредил меня ругадиин, а потом ещё раз медленно повторил слова и жесты заклинания. — Запоминай!

— Спасибо, мастер! — поблагодарил его я.

Окрылённый новыми навыками, я отправился на рынок Ул'ды, славившийся большим количеством торговцев и широким выбором оружия. Со знанием дела я придирчиво перебирал товар и отчаянно торговался. В конце концов, мне удалось на имеющиеся деньги купить полный комплект боевого снаряжения. Расположившись в тени тихого переулка города я до предела напичкал купленное оружие материей. «К бою готов!, — подумал я, довольный сам собою. — пора возвращаться к Минфилии».

Чокобо, взятая напрокат, несла меня по дорге в сторону Вечернего залива.

— Шеф на месте? — ввалился я в прихожую здания на набережной.

— Минуточку, сейчас уточню! — Татару продолжала перебирать бумаги и через пару минут объявила. — Да, пожалуйста! Минфилия ждёт вас.

— Извиняюсь за настырность, но как вы узнали? — поинтересовался я. — Вы же не спрашивали у неё!

— Ваше–то какое дело? — взорвалась Татару. — Неужели вы думаете, что я, прямо вот так с порога, возьму вас и пропущу? К начальству так не ходят! Начальство ждут!

Я улыбнулся и, пройдя по коридору, вошёл в кабинет Минфилии.

— С возвращением, — поприветствовала она меня. — Надеюсь визит оказался полезным?

— Спасибо, что познакомили! — поблагодарил я. — Мутамикс — прекрасный учитель. Теперь я умею улучшать снаряжение.

— В ваше отсутствие я посоветовалась с командованием гарнизона Вечного Огня. Они полагают, что встреча торговца Ангаста с амалиями — хорошая возможность для засады и захвата ящеров. В лагерь Высохших Костей в ближайшее время прибудет патруль и вам с Танкредом следует присоединится к отряду. Идите и пусть Божественный Кристалл хранит вас!

Я перелетел эфиритом в лагерь Высохших Костей.

— В лагерь прибыл патруль гарнизона, — сообщил мне первым делом Изембард. — Они сейчас вон в том здании.

— А где Танкред? — поинтересовался я.

— Вроде бы на восточной дороге, опять следит за стоянкой амалий, — пожал плечами Изембард.

Я вошёл в строение, встроенное в скалу. В холле сержант проводил поверку патруля. Перед ним в шеренге стояли четыре солдата гарнизона. Шрамы на теле и лице сержанта выдавали в нём бывалого вояку. Чего нельзя было сказать о двух молодых солдатах. Лалафель, стоящий в шеренге последним, казался немного испуганным. А первым в шеренге стоял солдат с лицом пройдохи, искавшего глазами где–бы выпить и что–бы стянуть.

— Здравия желаю! — поприветствовал я служивых.

— Так это и есть пополнение? — отдал мне честь сержант и с недоверием посмотрел на меня сверху–вниз. — Ну, что ж! И на том спасибо! Два лалафеля — это вам не один лалафель! Итак, — продолжил инструктаж сержант, — наша задача захватить амалий и узнать у них о местонахождении заложников. Расходимся по одному и незаметно пробираемся в Невидимый город, именно там лжесвященник встречается с ящерами. Слева от ворот города есть разрушенное здание. Прячемся в руинах. Когда наступит подходящий момент по моей команде атакуем. Вопросы есть?

— Есть, — вставил я. — В лагерь должен прибыть мой напарник. Он сейчас в разведке.

— Что ещё один лалафель? — съязвил сержант. — Некогда нам ждать! У нас других дел полно! Сами справимся! Что мы ящеров не видели, что ли? Разойдись!

Молодые солдаты заулыбались, пройдоха гыгыкнул, а лалафель с сочувствием посмотрел на меня. Солдаты гарнизона вышли из строя и направились на выход из лагеря.

— Как только вернётся Танкред, передайте ему, что патруль ушёл на задание. Пусть заходит с тыла и займётся спасением пленников, — попросил я Изембарда.

— Конечно, передам! — пообещал тот.

Невидимый город располагался к северу от лагеря. Городом, его называли по–привычке. В этих развалинах давно никто не жил, а среди руин бродили призраки. Когда я туда добрался, солдаты уже расположились за обломками стен. Я притаился в руинах и сквозь пролом стал наблюдать за происходящим.

Торговец Ангаст неторопливо вошёл в Невидимый город. Он озирался и высматривал кого–то, явно не призраков.

— Наживка на месте, — шепнул нам сержант.

— К атаке готовы! — также шёпотом ответил ему молодой солдат.

Из глубины города показались амалии, мускулистые коричневые ящеры. Как только один из них поравнялся с торговцем сержант поднял меч вверх и отдал команду:

— Вперёд! В атаку!

Мы выскочили из укрытия и бросились на амалий.

— А вот и гости! — захихикал торговец. — Но, кажется, ещё не все собрались…

Из ворот и из–за стен города вывалилась толпа амалий, окружая нас.

Молодые солдаты и лалафель с ужасом смотрели на наступающих ящеров.

— Ха–ха–ха! — неожиданно заржал пройдоха–солдат, пятясь в сторону амалий. — Сержант, вот тут твоя маленькая засада и заканчивается. А наша, большая, начинается.

— Хи–хи–хи, — ядовито скалился Ангаст. — Я много раз уходил от погони полицейских Вечного Огня. Меня ни разу не поймали. Не думали, как мне это удавалось?

— Выглядит так, будто кто–то предупреждал его, — самодовольно ткнул себе пальцем в грудь предатель гарнизона. — Га–га–га!

— Да каждое ваше движение мне становилось известно, прежде чем вы подумали об этом! — продолжал высмеивать патруль Ангаст. — Ладно, болтать с вами приятно, но пора заняться делом.

— Они ваши! Забирайте! — показал на нас амалиям предатель и вместе с торговцем отошёл вглубь города.

Командир амалий вытянул когтистую лапу вперёд. Вооружённые ящеры бросились на нас.

— Защищайтесь! — крикнул нам сержант.

Наш маленький отряд бесстрашно вступил в бой с ящерами. Мы выдерживали их натиск и помогали друг другу добить очередного врага.

— Ха–ха, — сидел на обломке стены предатель и ржал. — Не думал, что вы так долго продержитесь!

Но амалии прибывали и прибывали из глубины города. Их было гораздо больше, чем я видел на стоянке возле восточной дороги.

— Ещё одна волна нападения! Держитесь ближе друг к другу! Спина к спине! — командовал сержант.

Вокруг нас валялась гора дохлых и раненых ящеров. Мы продолжали стойко сражаться.

— Опустите оружие! Или эта крыса сдохнет, — заорал предатель, держа меч возле горла оступившегося молодого солдата. Солдат испуганно и умоляюще смотрел на нас.

— Сзади! — неожиданно, забыв обо всём, крикнул мне юноша.

И в этот момент меня по голове ударили чем–то тяжёлым. Зазвенело в ушах, в глазах потемнело… Падая на спину, сквозь чёрные круги, расходившиеся перед глазами, я увидел стоящего надо мной Ангаста.

— Взять его! Оттащите и бросьте в пещеру к остальным! — презрительно сказал торговец.

— Остальные за мной, шагом марш! — скомандовал предатель.

— Мразь, — сквозь зубы процедил сержант. — Ты ещё ответить за это!

Когда я пришёл в себя, голова страшно болела. Я открыл глаза и не сразу что–то смог рассмотреть в полумраке. Покачиваясь я встал и огляделся. Мы находились в небольшой пещере. Сержант, молодой солдат и лалафель сидели со связанными за спиной руками. «Видимо амалии решили, что я ещё долго не приду в себя, раз не стали меня вязать», — подумал я, развязывая и освобождая соратников.

— Ну что ж! Если мне суждено умереть, предпочитаю погибнуть смертью солдата — со сталью в руке, — проговорил сержант, потирая затекшие от верёвок руки.

— Смотрите, в пещере кроме нас и другие пленники! — показал рукой молодой солдат на бедолаг, прижавшихся к противоположной стене пещеры. Выглядели они неважно, видимо не ели несколько дней.

Сержант и солдаты подняли сваленное возле стены пещеры оружие.

— Нас всего четверо, а амалий так много! — неуверенно прошептал молодой солдат.

— Зато у нас два лалафеля, а у них ни одного! — подбодрил его сослуживец.

— Вон выход, — мечом показал сержант. — Действуем по обстоятельствам. Неизвестно, что нас ожидает.

По короткому тоннелю мы вышли из пещеры, которую, как оказалось, никто не охранял. Перед нами открылась вершина плоского холма, посреди которой стоял жрец амалия и призывал:

— Властелин Ада, услышь наш призыв! Властелин Ада, избавь нас от страданий! О могущественный Ифрит, Властелин Ада! Твой покорный слуга просит, облагодетельствуй нас своим божественным присутствием!

Жрец двумя руками поднял к небу длинный посох. Чёрная луна затмила солнце. Тьма опустилась на окрестности. Луна лопнула, разлетаясь огненными брызгами, из пламени вылетел демон и опустился на площадку холма недалеко от жреца. Он медленно поднял голову, с крупными огненными рогами.

— О, могучий Ифрит! — обратился к нему жрец. — Мы приготовили жертву — невежественных дикарей, не знающих истинного бога! Властелин, сожги их языческие души пламенем очищения! Забери их!

Откуда–то сбоку от нас на вершину холма вышел ящер. Копьём он подгонял впереди себя торговца и солдата–предателя со связанными за спиной руками.

— Ч–то происходит? М–мы так не договаривались! — верещал Ангаст.

— Ничего особенного! — ответил ему жрец. — Властелин очистит ваши души. Если вы искренне верите, с вами ничего не случится. А если нет…

— Избавь меня! Умоляю! — визжал торговец.

— Жалкие сыны человеческие, — зазвучал в наших головах голос Ифрита. — Почувствуйте моё дыхание! Восстаньте, лояльные миньоны! Моё пламя зажжёт

вашу веру, а те, кто не уверует, будут сожжены!

Ифрит распахнул пасть и изрыгнул голубой эфирный поток. Пламя волной прокатилось по площадке, задев и нас.

— О, могучий Ифрит! — заворожённо, выпучив глаза и не моргая, забубнили торговец и предатель.

— О, бог огня! — неожиданно забубнил сержант, не отрывая взор от демона.

— О, мой истинный бог! — вторили ему в молитве молодой солдат и лалафель, загипнотизированные демоном.

Я резко, одного за другим, повернул сержанта и солдат спиной к демону. Они стояли, неподвижными глазами уставившись в скалу. Через пару минут оцепенение и наваждение покинуло их и они пришли в себя.

— Атакуем? — спросил я, двигаясь в сторону демона.

— Погоди, сынок! — приостановил меня рукой сержант. — Не лезь поперёк батьки в пекло!

Сержант с мечом в руке побежал на Ифрита. Два солдата и я — за ним.

— Невозможно! Кто смог воспротивится чарам Владыки? Неужели есть боги сильнее? — с нескрываемым удивлением вскричал жрец, заметив нас.

Не обращая внимания на жреца, мы со всех ног мчались на Ифрита.

— Хрупкие смертные… — вновь зазвучал у меня в голове голос Ифрита. — Я не чувствую на вас запаха другого владыки. Парагоны предупреждали меня, что существует отвратительная разновидность живых тварей, не способная признать бога. Признайте меня или горите заживо!

Демон ударил когтистой лапой о землю и вершина холма загорелась. Лишь вокруг самого Ифрита оставалась небольшая площадка невыжженной земли.

Мы напали на демона и истерично рубили его. Четверо смельчаков, не пожелавших просто так отдать свои жизни. Демон неуклюже отбивался от нас когтистыми лапами и плевал огнём.

— Мой огонь пожрёт вашу плоть и душу! Отправляйтесь в ад! — звучал в голове навязчивый голос Ифрита.

— Ща я тебе покажу, какой я хрупкий! — орал на демона сержант. — Да твой огонь — это жалкая спичка по сравнению с тем, что я видел на Картено!

Демон когтистой лапой глубоко царапнул землю, один из когтей обломился и начал пульсировать, обдавая нас волнами огня.

— Коготь! — крикнул я, привлекая внимание соратников.

Мы подбежали и вместе изрубили пылающий коготь. Волны огня прекратились.

— Ты искусен в бою, смертный! — зашипел в голове голос Владыки Ада.

Огненные глифы один за другим вспыхивали вокруг нас. Мы то отпрыгивали к центру площадки, то отбегали к краю холма.

— Не стоило тратить столько энергии! Благословение света на тебе…, — в последний раз зазвучали слова Ифрита. После чего демон взмыл в высоту и исчез.

Сержант, молодой солдат, лалафель и я стояли, тяжело дыша и не понимая что произошло. Обожжённые, покрытые копотью, но живые…

Что–то сверкнуло там, где только что стоял демон. Я подошёл и увидел красный кристалл. Протянул к нему руку. Кристалл поднялся в воздух и мягко опустился мне на ладонь. Белое облако света застелило мои глаза…

* * *

Я находился нигде и никогда. Подо мной плыла сложная фигура: треугольник света, лежащий на треугольнике тьмы и окружённый кругом с двенадцатью отметками. На вершине треугольника света блестел голубой кристалл. Красный кристалл поднялся из моих ладоней и опустился в вершину треугольника тьмы. Точно напротив голубого собрата…

* * *

— Пожалуйста, прости меня! Гек, прости за опоздание! — тряс меня за плечо Танкред. — В этих скалах я никак не мог вас найти. Что здесь произошло?

В это время жрец, отступивший на время битвы с демоном к краю холма, тяжёлой поступью побежал в мою сторону с кастетами в лапах.

— Ты куда? — вскрикнул Танкред, высоко подпрыгнул, перевернулся в воздухе и метнул в жреца два кинжала.

Тяжёлая туша дёргающейся амалии, с двумя кинжалами в сердце, грохнулась на землю.

— Фух… — вздохнул Танкред. — Ну, не дадут спокойно поговорить!

Сержант и два солдата выводили из пещеры пленников и принесли тело погибшего в Невидимом городе сослуживца.

— Я смотрю вы тут времени даром не теряли! — комментировал увиденное Танкред. — Отличные вояки в гарнизоне! Честное слово, не ожидал! А для этих двоих, — Танкред ткнул пальцем в торговца и предателя, — неприятности только начинаются. Перед лицом правосудия им придётся за многое ответить. Ладно, продолжим наш разговор в лагере.

Помогая обессилившим пленникам, еле двигающим ногами, и пинками направляя путь предателей, мы вернулись в лагерь Высохших Костей.

— Кажется, мы успешно завершили расследование! Можно возвращаться!— весело проговорил Танкред и посмотрел на меня. — Хотя видуха у тебя крайне измученная. Давай так! Ты иди на постоялый двор отсыпайся, а я поеду отчитаюсь Минфилии. Внесу хоть какой–то вклад в нашу миссию. Проснёшься, приезжай!

Танкред пошёл запрягать чокобо, а я подошёл к солдатам гарнизона.

— Ну ты как, брат? — хлопнул я по плечу лалафеля.

— Два лалафеля — не один лалафель! — улыбнулся он мне.

К нам подошёл суровый сержант и обнял обоих:

— Знаете, если бы у меня под командованием было три лалафеля, то в битве при Каретно мы не только разгромили бы Империю, но гнали бы врага до самого Гарлимальда! Испытания, через которые нам довелось пройти сегодня, делают нас братьями. Братьями по оружию!

— Береги себя, брат! — протянул мне руку лалафель.

— Ты тоже! — крепко пожал её я.

— Надеюсь, увидимся! — махнул я на прощание рукой трём военным гарнизона.

Я свалился на кровать постоялого двора как стоял, грязный и в обмундировании. Раздеваться и умываться не было сил. Сколько я проспал, не знаю, но когда проснулся, почувствовал, что готов к новым подвигам. Не спеша умылся и привёл себя в порядок.

— Доброе утро! — поприветствовал я Изембарда, сидевшего, как обычно, на своей любимой лавочке в тени.

— Какое утро? День на дворе, — не понял он.

— Я человек военный, у меня когда проснулся, тогда и утро, — отшутился я. — Вообще–то, я пришёл попрощаться. Возвращаюсь.

— Патруль гарнизона ушёл в Ул'ду ещё вчера, захватив с собой изменников, — сообщил Изембард. — А, вообще, спасибо тебе, парень! Ты нас здесь здорово выручил!

Эфиритом я перелетел в Горизонт, а оттуда нанял чокобо до Вечернего залива. Чокобо мерно бежала по знакомой ей дороге, а я довольно жмурился на солнце.

Вот и дом на набережной.

— Знаю, знаю! Можете не хвастаться! — встретила меня Татару. — Танкред нам всё рассказал. В отличие от вас, он ещё вчера прибыл с отчётом. После этого переделал кучу дел и даже съездил в Ул'ду и обратно. Они сейчас совещаются с леди Минфилией. Если хотите, входите!

Когда я вошёл, рядом с Минфилией стоял грустный Танкред.

— Моё опоздание слишком дорого обошлось, — говорил он, виновато опустив голову. — Меня не было, когда в развалинах их захватили в плен. Не было, когда жрец призвал Ифрита. Не было в бою с Ифритом. Да, он единственный, который каким–то чудом выжил и не оказался во власти демона! Но факт остаётся фактом! Ему раньше не приходилось сталкиваться с подобными опасностями в одиночку. Я его подвёл, сильно подвёл…

— Что сделано, то сделано, Танкред, —успокаивала его Минфилия. — Не обвиняйте себя!

— Гек, рада вас видеть! — повернулась в мою сторону Минфилия.

— Привет, мой друг! — заметив меня, переключил разговор на другую тему Танкред.

— Танкред вчера доложил обо всём, — сообщила Минфилия. — Вы хорошо потрудились! Расследование завершено! Вы доказали, что оба преступления совершили амалии. Кристаллы и жертвы понадобились им, чтобы призвать Ифрита. Более того, раскрытое преступление важно не только для Ул'ды. Подобные инциденты происходят в Лимсе Ломинсе и Гридании. Гек, полагаю, вам следует чуть больше узнать о древних демонах. Танкред, расскажите вкратце, пожалуйста!

— Сначала несколько слов о том, как рождаются демоны, — начал Танкред, отгоняя от себя какие–то мрачные мысли. — Первичные элементы составляют сущность нашего мира. Они эссенция из которой возникает то, что мы видим, слышим и ощущаем. Сквозь первичную сущность течёт эфир — жизненная энергия. Эфир в воздухе, которым мы дышим; в воде морей и рек; камнях… Когда в мире благополучно, первичные элементы и эфир более–менее равномерно распределены в пространстве. Однако, когда мир погружается в хаос, равновесие нарушается. Разумные создания взывают о помощи. В беде они готовы поклоняться не только богам, а чему угодно. И как только начинается поклонение идолам — материальной сущности любой формы — пробуждаются демоны. Призывы служат маяком, вокруг которого скапливается первичная сущность. Кстати, именно поэтому их называют первичные, первозданные демоны. Как только в одном месте пространства встречаются все три компонента — первичная сущность, эфир и верующие — демон приобретает физическую форму. Или, как раньше говорили мудрецы Шарлаяна — происходит эфирная коалесценция, эфирное слияние. Получив форму и сознание, демон старается концентрировать силу. Чем больше у него фанатиков, чем усерднее они молятся, тем сильнее становится демон. Но для проявления силы ему нужна энергия, нужен эфир. Вначале демон поглощает эфир воздуха и воды, но очень быстро ему этого становится мало. И тогда он начинает потреблять концентрированный кристаллический эфир…

— Поэтому, амалии и грабили караваны с кристаллами, — перебила Минфилия.

— А теперь о похищениях людей, — продолжил Танкред. — В какой–то момент демону становится мало добровольных благоговейных последователей. Ему требуется всё больше и больше власти. И демон начинает сам создавать своих последователей. Он воздействует на разумные существа, «закаляя души» как назвал это Ифрит, делает их фанатиками на всю оставшуюся жизнь…

— Вы заметили, что Ифрит изрыгнул синее облако? — опять перебила Минфилия. — Он воздействовал на души эфиром, а не выжигал огнём. Он изменял в человеке структуру жизненной энергии. И эти изменения затронули всех присутствующих, кроме вас, Гек. Полагаю, эхо защитило вас. Раньше никто из нас не попадал в подобную ситуацию. Но вы дали нам надежду на то, что обладатели эхо невосприимчивы к влиянию первозданных демонов.

— Пожалуй, хватит о демонах, — завершил Танкред. — У меня предчувствие большой беды. Обратите внимание, что происшествия, которые случаются в последнее время, очень тщательно организованы. В них чувствуется сложная политическая конструкция. Зверолюди — амалии, сахагины, иксалы — на такое не способны. А Гарлеанская Империя не замечена в союзе с пиратами и зверолюдьми. Гарлеанцы и эорзийцев–то считают недочеловеками, какие уж там зверолюди?!

— Танкред, я разделяю ваше беспокойство, — согласилась Минфилия. — Но сейчас нам не до этого!

Совещание завершилось. Минфилия осталась в офисе заниматься повседневными делами, а мы с Танкредом вышли на набережную.

Кричали чайки, на пристани хлопали парусами причалившие корабли. Ветер с моря нёс знакомые мне запахи острова Вилбранд…

— Не знаю, намеренно или нет, но Минфилия умолчала об очень трагичном моменте, — выдавил из себя Танкред. — Будет лучше, если вы услышите это от меня, чем услышите потом… Я побывал в Ул'де и там решили… умертвить людей, которых вы спасли из плена амалий. Они прошли инициацию, зов Ифрита выжег их души.

Танкред увидел ужас в моих глазах и заговорил быстро–быстро:

— Гек, клянусь! Если была бы хоть одна возможность, мы бы воспользовались ей! Но сожжённая душа такой и остаётся на всю жизнь! Само существование этих людей придаёт демону силу! Инициированные не могут выбирать, кому молиться. Всё, что они могут — поклоняться демону!

— А патруль? — с замиранием сердца спросил я.

— Генерал Робан наградил сержанта и двух солдат… посмертно, — отвернулся от меня Танкред. — Прости меня!

Горячая слеза катилась по моей щеке, губы шептали: «Два лалафеля… один лалафель».