Где ты, любовь моя?

В том, что этот день принесёт мне много суеты, я не сомневался. День Валентионов! Должна прибыть делегация из Исгарда. Кто в ней будет в этот раз? Много ли знакомых? Мысли и чувства переполняли меня пока я мчался из своего маленького дома на побережье залива Галадион в Гриданию, притаившуюся в чаще Тёмного леса.

Не успел мой чокобо въехать в черту города, как пришлось спешиться. Множество праздных зевак высыпало на улицы посмотреть на празднично украшенную Гриданию, поболтать, посмеяться. Молодёжь кокетничала и строила друг другу глазки. Романтика наполняла воздух первым, несмелым весенним щебетанием птиц, хохотом, музыкой.

— Они прибыли! Леди Лизетта в амфитеатре! — разносилось со всех сторон. — Говорят, что множество лояльных ей подданных отправились в Лимсу Ломинсу и Ул'ду…

Вместе с толпой я протиснулся через проход в Старую Гриданию и в людском потоке доплыл до амфитеатра Ми Хетто. Театр украшали огромные шары в виде алых сердец и светильники, дым которых поднимался маленькими розовыми лепестками, наполняя воздух нежным ароматом романтики.

В центре сцены стояла высокая женщина в алом платье, белой шляпке и белом переднике. Полосатые чёрно-белые чулки хорошо просматривались сквозь чащу ног, окружавших её зевак. Аристократические манеры и спокойный голос невозможно было спутать ни с кем. Это была она! Леди Лизетта де Валентион!

— Сегодня в этот знаменательный день, мы, представители Дома Валентионов, в очередной раз прибыли в земли Эорзии. — обращалась она к толпе. — Помните ли вы девиз Дома Валентионов? — Не помните?! «Любовь и страсть!» — вот что начертано на нашем фамильном замке в Исгарде! И это не просто слова! Такова торжественная клятва рыцарей Дома Валентионов со времён моей прабабушки, графини Арабеллы, которая в течение всей жизни преодолевала трудности в поисках любви.

«Любовь и страсть!» — это призыв нашего крестового похода. Здесь, в землях Эорзии, мы будем бороться с призраками страха и одиночества с не меньшей свирепостью, чем наши предки сражались в древними драконами Дравании. Ни одна слеза влюблённого не должна пролиться!

Сердца жителей Эорзии окутаны туманом апатии и смущения. Ветер любви должен развеять этот ядовитый туман, чтобы каждый смог утонуть в объятиях своего возлюбленного!

Хватит ли у вас смелости, помочь одиноким сердцам?! Станьте вестником любви! Присоединяйтесь к нашему «воинству». Ибо верно сказано древним поэтом: «Нет больше вызова, чем жить к любви стремлением!».

Публика жевала, пила пиво, с удовольствием слушала красивые речи Лизетты, но присоединяться к воинству любви желания не проявляла.

— Неужели здесь в театре только зрители? — подбадривала праздных зевак Лизетта. — Пришли погреться в лучах моей славы? Или всё–таки среди вас найдутся энергичные служаки?

— Добрый день, леди Лизетта! — поздоровался я, наконец–то, пробившись к ней сквозь толпу.

— Гек! — поискав глазами того, кто к ней обращается, и разглядев меня в нижнем ярусе окружавших её зевак, искренне обрадовалась Лизетта. — Не сразу увидела, но сразу вас узнала! На вас редкие доспехи и оружие, но блеск озорных глаз не изменился! Как я рада вас видеть!

Лизетта отвела меня в сторонку к краю сцены.

— Извините, Гек, сразу к делу! Времени мало, — понизив голос обратилась она ко мне. — Мне нужна ваша помощь в особо сложной ситуации! Могу я положиться на вас?

— Чем я могу быть полезен, леди де Валентион? — выразил готовность я.

— Помню вашу способность с успехом выкручиваться из любой ситуации. Перед нами возникла невыполнимая миссия. Поручаю её вам! За подробностями обратитесь к координатору операции сэру Ортифенсу.

Леди Лизетта сделала вид, что мы с ней непринуждённо поболтали о чём–то малозначимом. Жестом, который со стороны можно было принять за воздушный поцелуй, она показала мне где найти рыцаря Ортифенса и вернулась в центр сцены общаться с аудиторией гриданского амфитеатра.

Никто из публики не обратил внимания на лалафеля, отправившегося выполнять особое поручение.

Возле входа в амфитеатр стоял долговязый, худощавый элизен в униформе Дома Валентионов — в вишнёвой рубахе, белом переднике и полосатых гетрах.

— Добрый день, сэр Ортифенс! — обратился я к нему. — Леди Лизетта отправила меня к вам на помощь.

— Добрый День Валентионов! — ответил он на приветствие и ехидно спросил, — Как мне вам поверить? Она передала особый знак? Записку, шоколад? Может кольцо?

— Она велела передать слова «миссия невыполнима», — не стал тянуть время я. — Вам, как координатору операции, велено ввести меня в курс дела.

— Извините, — немного обескураженно заговорил он. — Не предполагал, что именно вас она направит на столь серьёзное задание.

Итак, наши люди находятся во всех главных городах Эорзии. Они с лёгкостью преодолевают робость влюблённых, провоцируя их признаться друг другу в любви. Мягко подсказывают — как лучше выразить страсть и глубокие чувства нежными словами и сентиментальными подарками. В редких случаях, для смазки колёс любви, наши агенты передают послания от имени робких влюблённых.

Но неожиданно они столкнулись с теми, кто не может признаться не от робости, а от незнания места нахождения любимого. Образно говоря, к нам обратились амуры, колчаны которых полны стрел любви, они знают по какой мишени стрелять, но не могут её найти. Помочь им не в наших силах, будучи чужестранцами мы плохо знаем местные земли и обычаи.

Гек, вам придётся поработать наводчиком амурных стрел.

— Я обещал леди Лизетте сделать всё, что в моих силах, — самоуверенно заявил я, бодро ввязываясь в авантюру.

— Вот вам записки, подтверждающие ваши полномочия секретного агента, к каждому из миссионеров в Гридании, Ул'де и Лимсе Ломинсе, — продолжил Ортифенс. — Поговорите с ними и попытайтесь уладить возникшие сложности.

В Гридании связного я нашёл достаточно быстро. Это был истгардский элизен в униформе Дома Валентионов. Но в отличие от леди Лизетты и сэра Ортифенса на нём была жёлтая рубаха.

— С Днём Валентионов! — поприветствовал его я, незаметно передавая записку от Ортифенса.

— Воистину любовь! — отшутился он, пробегая глазами содержание записки. Поняв, кто я и зачем пришёл, миссионер рассказал — К нам обратилась девушка. Разыскивает своего парня, ушедшего в лес несколько дней назад. Я попытался выйти за ворота Гридании. Одни деревья вокруг и никаких хлебных крошек! Думаю, парень заплутал. У нас в Коэртасе многие считают меня опытным проводником. Могу отыскать путь в метель по заснеженному полю или в ледяных торосах. Но здесь я в трёх соснах заблудился. Куда идти? За деревьями леса не видно!

— Давайте ещё раз поговорим с девушкой, — предложил я.

Миссионер попросил меня подождать, отошёл и быстро вернулся, сопровождая девушку.

— Спасибо, что согласились помочь! — поприветствовала меня девушка по внешности очень похожая на пастушку. — Если мой милый не получит весточку от меня на День Валентионов, мы разлучимся. Вам это может показаться суеверием, но для меня это так. Найдите его! Прошу!

— Куда он направился? — поинтересовался я.

— Не знаю, — ответила пастушка. — Он ушёл несколько дней назад и от него нет вестей. Не думаю, что он пострадал, он такой сильный, красивый, смелый. Но мне так хочется быть вместе с ним в День влюблённых!

— А чем он занимается? — продолжал выспрашивать я.

— В Гридании он ухаживает за чокобо. В последние несколько дней только и говорил о особой породе скаковых чокобо. Разведение этой породы могло бы принести хорошие деньги. Спрос на чокобо, участвующих в бегах, резко возрос.

— Что–нибудь полезного удалось у неё узнать? — поинтересовался миссионер. — Сможем спасти эту заблудшую душу?

— Явных наводок о том, где искать этого парня нет, — вздохнул я. — В лугах Кривой ветки, насколько я помню, есть большие стойла чокобо. Пойду расспрошу местных. Может быть кто–нибудь из них видел увлечённого чокобера.

— Простите, что обременяю вас своей просьбой, — вмешалась пастушка, — но мне очень необходимо сообщить ему о своей любви, пока не стало слишком поздно. Если найдёте моего милого, передайте ему мой подарок. Вчера я специально ходила в лес, нарезала тончайшие ветки самых ароматных деревьев. Несколько часов подыскивала идеальный букет ароматов, который очищал бы душу и сердце.

Девушка протянула мне красиво сплетённые веточки деревьев, источающие тонкий аромат.

— Хорошо, передам, — ответил я, забирая подарок. — А как зовут вашего парня?

— Фрагеорлоикс, — покраснела она.

Не теряя времени на дальнейшие бессмысленные расспросы я отправился в луга Кривой ветки. Мне приходилось знаться с некоторыми из чокоберов, работающими в самых больших стойлах этой местности. Они вспомнили, что недавно был парень, расспрашивающий о скаковых чокобо. Последний раз его видели возле эфирита.

Подойдя к эфириту, я увидел сидящего на скамейке долговязого элизена.

— Добрый день, вы случайно не Фрагеорлоикс? — спросил я, подходя к нему.

— Да… — пытаясь узнать меня, ответил он.

— Нет–нет, мы не знакомы, — прервал я мучительный для него процесс обдумывания. — Меня прислала к вам ваша девушка. Просила передать вот это!

Я протянул ему подарок пастушки. Он взял, понюхал, оценил запах и подбор веточек.

— А какой сегодня день? — вдруг спросил он.

— День Валентионов! — ответил я.

— Не–не, день недели? — переспросил он.

— Э… суббота, — уточнил я.

— Ах, моя милая возлюбленная! — воскликнул он. — Как же я благодарен тебе за то, что ты напомнила мне о такой важной вещи! Ведь по субботам мы с друзьями ходим в баню! И твой банный веник лучший из тех, что мне доводилось держать в руках! Спасибо авантюрист, что разыскал меня! А теперь — пока, я убегаю. Друзья, наверное, уже собрались в бане, пиво открыли, а я всё ещё тут!

Фрагеорлоикс прыгнул в эфирит и, как обычно, через мгновение уже был на центральной площади Новой Гридании. Я не сомневался, что он забежит к девушке за банными принадлежностями и ещё раз, уже как следует, поблагодарит её.

Не спеша я тоже вернулся в Гриданию к оставленному мной миссионеру.

— Видел–видел, девушка ушла в обнимку со своим возлюбленным. При этом парень не выпускал из рук веточки, — сообщил миссионер. — Снимаю шляпу! Гек, вы прирождённый сыщик!

— Ничего особенного… — скромно потупился на носок своего ботинка я.

— Пока, Гек! — попрощался миссионер. — Спасибо за помощь в гриданской миссии!

Следуя полученным от рыцаря Ортифенс инструкциям, я отправился в тёплые края — в город Ул'ду. Нужный мне связной отирался возле биржи Рубиновой улицы.

— У вас продается славянский шкаф? Вот такой конструкции, — шёпотом спросил его я, подойдя поближе и протягивая записку от Ортифенса.

— Что?! Какой шкаф?! — шарахнулся от неожиданности миссионер, но прочитав записку понял кто я. — Тьфу, напугал! Интересная у вас манера знакомиться!

— Как тут обстоят дела с потерявшейся любовью? — перешёл я к делу.

— Есть одна бабёнка, — скривился он и по его лицу сразу стало понятно его отношение к ней. — Сейчас приведу её. Побеседуйте! Посмотрим, насколько вы проницательны!

Миссионер сбегал в ближайший дом и вернулся, сопровождая лалафельку.

— Пожалуйста, помогите! — едва увидев меня, начала голосить лалафелька. — Наступил День Валентионов, а мой милый никак не возвращается. Все мои подружки гуляют по улице со своими кавалерами и только я сижу дома в одиночестве…

— Хорошо–хорошо, поможем, — попытался я прервать её словоизлияние. — Расскажите, куда направился ваш возлюбленный?

— Он торговец! — издалека гордо начала она свой рассказ. — Да, пока он бродячий торговец, но уже в ближайшее время планирует войти в синдикат купцов. Он способный и ему, непременно, поручат руководить крупной фирмой и совершать миллионные сделки. Я его невеста, а как только он войдёт в синдикат, мы сразу поженимся…

— Куда вы говорите он направился? — переспросил я.

— По торговым делам ему часто приходится отлучаться из города. Иногда его не бывает по несколько дней, а то и недель. А потом он появляется на пороге, нагруженный подарками для меня. В такие моменты я так счастлива, так счастлива! Чего не скажешь о сегодняшнем дне. День Валентионов, а я сижу без подарков и без возлюбленного.

— А о ком из крупных торговцев ваш парень отзывался с особым уважением? — попытался я зайти с другой стороны беседы.

— О! Он иногда с придыханием рассказывал об оптовиках Центрального Таналана, — ответила она.

Я задумался. Видимо придётся больше полагаться на интуицию, чем на разум.

— Ну, и как вам задание? — с ехидцей спросил миссионер, глядя на мои раздумья. — Это вам не в Гридании иголки в стоге сена разыскивать! Тут придётся просеивать пески пустыни в поисках песчинки любви.

— Что ж, если надо, пойду просеивать пески…, — просто ответил я.

— Ой, погодите! — всполошилась лалафелька. — Уж если вы к нему идёте, пожалуйста, передайте ему от меня письмо. Всю ночь писала, излила душу и сердце.

Она протянула пухлый конверт, весь заляпанный высохшими пятнами. «Излияния были нешуточные. Чуть Ул'ду не затопила!», — подумал я.

— А что там в конверте? Почему он такой пухлый и увесистый? — поинтересовался я, беря в руки конверт.

— Там послание… — хлопая глазами ответила подруга торговца. — Знак моих самых искренних чувств.

Я молчал, не собираясь уходить, и продолжал вопросительно смотреть на неё. Она поняла, что придётся пояснить.

— Мне показалось, что слов на бумаге мало. У нас в Ул'де существует язык камней, каждый камень что–то означает. Вот я и положила кусочки фиолетового аметиста, обеспечивающего наше семейное счастье; сердолика, вызывающего любовь и симпатию...

— Хватит–хватит, — замахал я рукой, но увидев, что её не остановить, повернулся и пошёл в сторону центральных ворот города. У меня за спиной затихал голос лалафельки, продолжающей перечислять знаки своих искренних чувств:

— … бирюзы — для успеха и благополучия; гематита — покровителя деловых людей; горного хрусталя — оберегающего от обмана; изумруда — символа спокойствия; жадеита, предохраняющего от неприятностей; коралла — нейтрализующего негатив и зависть; тигрового глаза — камня богатства; хризолита — друга торговцев; циркона — амулета купцов…

Мой постоянный спутник чокобо Донкихот нёс меня по широкой дороге, ведущей из города. Знойный ветер обдувал лицо, солнце слепило глаза, но это было даже приятно после нескольких часов общения в Ул'де. Интуиция подсказывала мне, что нужно пообщаться с торговцами на станции Чёрный кустарник в Центральном Таналане. На этом небольшом пятачке вокруг эфирита толклась мутная публика, которая по разным причинам не хотела светиться в городе, поскольку сбывала товар сомнительного происхождения.

Я спешился, привязал своего чокобо возле загона и налил ему в поилку воды. Сам потихоньку пошёл между сновавшей по пятачку публикой, внимательно следя за тем, что происходит вокруг. Наконец, в толпе я увидел купца, с которым мы когда–то мельком пересекались.

— Здравствуйте, уважаемый! — поприветствовал я его с легким поклоном.

— День добрый, авантюрист! — ответил он. — На вас прекрасные доспехи, вряд ли мы сможем предложить вам что–либо достойное. Разве что вы поделитесь с нами редкими вещами, добытыми в опасных подземельях.

— Мне нужен ваш мудрый совет, — не стал юлить я. — Подскажите, как на этой многолюдной площади отыскать бродячего торговца?

— Элементарно! — воскликнул он. — Внимательно посмотрите на всех этих людей! Это либо случайные прохожие, которые проносятся мимо или улетают эфиритом, либо оптовые купцы, как мы, занятые бизнесом. Тех, кто никуда не торопится, но и не торгует, на площади всего двое — вы и вон тот недотёпа, сидящий в тени возле забора. Ветродувку видно сразу! Спросите его, наверняка это тот, кто вам нужен.

— Ветродувку? — переспросил я.

— Да, так называют бродячих торговцев у которых нет своего товара. Они лишь собирают информацию о товаре других торговцев и пытаются торговать ей. Болтают, болтают, болтают, лишь воздух сотрясают, — пояснил купец.

— Спасибо! Надеюсь, когда–нибудь и я смогу оказать вам услугу! — поблагодарил я таналанского купца и учтиво поклонился.

Подойдя к бедолаге возле забора, на которого указал купец, я поприветствовал его:

— Добрый день! Не вы ли тот бродячий торговец, которому адресовано это письмо? — спросил я, протягивая ему конверт.

— Да... почерк знакомый… запах духов и слёзы… — совершенно обалдевший от удивления смотрел на меня торговец. — Как вы нашли меня?

— Многие не понимают. Настоящие бродячие торговцы — редкость! Их видно издалека! — уклончиво ответил я.

— О! Вы так мудры и великодушны! — расчувствовался он. — Правда–правда, бродячих торговцев не замечают.

Парень достал письмо и пробежал глазами по строчкам. Затем он высыпал себе на ладонь горсть маленьких блестящих, сверкающих на солнце разноцветными искрами камешков. Немного подумав, он достал из сумки три узких зеркальца и сложил их краями друг к другу. Обернул получившийся стеклянный треугольник конвертом и высыпал внутрь драгоценные камешки. Разорвав пополам письмо, написанное на тонкой просвечивающейся бумаге, он намочил её и заклеил торцевые стороны этого странного треугольного предмета. С одной из сторон ножом проковырял в бумаге небольшую дырочку. Приложил её к глазу и через изготовленный «прибор» посмотрел на солнце.

— Гляньте! — протянул он своё изделие мне. — Покрутите и увидите удивительное сочетание удачи, счастья, любви, богатства! Никуда не нужно бежать, никого не нужно побеждать, не нужно много и упорно работать. Достаточно просто сидеть, крутить зеркальца, слышать как пересыпаются камешки и видеть очередной уникальный узор богатства, удачи, счастья и любви…

Я посмотрел в маленькую дырочку и покрутил прибор. Камешки зашуршали, заискрились на солнечных лучах и отразились в зеркалах. Сам собой сложился очень правильный узор.

— Удивительная вещь! — с восхищением произнёс я, возвращая калейдоскоп торговцу. — Иллюзия гармонии и истины.

— Спасибо, что разыскали меня и передали письмо! — спохватился торговец. — Мне нужно возвращаться в город. Несправедливо оставлять любимую женщину одну в День Валентионов!

Было забавно видеть, как по пыльной дороге в Ул'ду быстрым шагом семенит лалафель. Вскоре лишь облачко пыли приближалось к входным воротам города.

«Надо и мне пылить», — подумал я.

Когда я вернулся в Ул'ду, миссионер уже знал о возвращении торговца.

— Гек, восхищаюсь вами! Оказывается и через пустыню проходит путь к сердцам людей. Вы пустыне позволили остаться пустыней, а не запустением. Честь и репутация Дома Валентионов спасена! Вы действительно самый проницательный лалафель этого мира!

— Хорошо, что нам удалось завершить миссию в Ул'де, — сказал я. — По возвращении в Гриданию в докладе сэру Ортифенсу обязательно упомяну о вашем усердии. Прощайте!

Он махнул на прощание рукой, а я отправился в аэропорт покупать билет до Лимсы Ломинсы.

Мой родной город Лимса Ломинса встретил меня шумом волн, криками чаек и крепким ветром, дующим с моря. Как и было условлено миссионер Валентионов ждал меня на площади Ют. Украшена городская площадь была таким же образом, как и в других городах Эорзии — огромные шары в виде сердец и курильницы, источающие розовые лепестки с ароматом любви. Уже издалека увидел я вишнёвую рубаху и белый фартук связного.

— Эхой, истгардским морякам, бороздящим море льда! — шутливо поприветствовал я лимсовского связного, передавая ему записку Ортифенса.

— Хорошо, что вы прибыли! — обрадовался исгардский посланник. — Я тут совсем растерялся с одной дамой. Позвольте вас с ней познакомить?

— Позволяю! — продолжил подшучивать я.

Миссионер сбегал и привёл рыбачку.

— А… тоже сухопутный! — разочарованно махнула она рукой, едва завидев меня. — Пользы от вас, как от кругов по воде от рыбьего хвоста.

— Что–то ты молчалива как пьяный боцман. Хватит травить баланду! — ответил я ей в её же тоне. — Хо'шь, возьму на буксир? Не хо'шь, плыви своим курсом!

Затем я повернулся к миссионеру, который с недоумением слушал наш диалог.

— Сударь, мне приходится общаться с дамой на местном диалекте, не всегда понятном иностранцу, — пояснил я. — Я ей сообщил, что если она не соблаговолит воспользоваться нашими услугами, то мы имеем честь откланяться.

— А! Ну–да, ну–да, — согласно закивал миссионер.

— Будешь дальше греметь как корабельная пушка или обсудим курс? — вновь обратился я к лимсовской рыбачке. — Итак, кто пропал?

— Мой милёнок, зовут его Берндан, работает перевозчиком, — насупившись начала рассказывать «дама». — У него своя лодка. Грузит всё, что пребывает в доки. Работёнка не гламурная, но это постоянный заработок. По крайней мере, руки при деле. Мужик мой не пропал. Просто я не знаю где его носит. У него нет постоянного маршрута. Всё зависит от того, куда закажут перевезти груз из порта.

— Куда он направил паруса? — попытался уточнить я.

— Не следила где он болтается, пока он не пропал. Слышала, он говорил о разгрузке партии фруктов. Может быть получил следующий заказ… Сможете его найти?

— Как говорил один мой знакомый: «Мухтар постарается», — ответил я.

— Та'да вот что, — решительно объявила рыбачка. — Ко Дню Валентионов я приготовила ему мятный шоколад: тёртые бобы, свежая мята галаго, ароматные добавки и щепотка страсти. Не могли бы вы передать ему мой подарок? Думаю, как только он коснётся губами шоколада, сразу поймёт, что я чувствую к нему. Из искры страсти возгорится пламя любви.

Рыбачка передала мне завёрнутый в бумагу подарок.

— Гек, не волнуйтесь! — успокоил меня миссионер. — Пока вы будете искать перевозчика, я возьму на себя всю самую трудную работу — буду утешать одиноких дам Лимсы Ломинсы. Вместе с ними мы будем ждать вашего возвращения.

Я стоял и раздумывал, с чего начать поиски перевозчика. Улыбнулся своим мыслям, вспомнив, как в Ул'де миссионер говорил мне, что сложно найти песчинку в пустыне. Оказалось, что в Лимсе Ломинсе мне придётся искать каплю в море. «Регистрация всех грузов проходит через таможню», — подумал я. — «Нужно начать оттуда». Подумано — сделано! Через несколько минут я входил через Проход Милваана в здание лимсовской таможни.

В центральном зале таможни в серой с красным униформе стояла ми'кошка и проверяла поступление грузов по книге регистрации.

— Здравия желаю, офицер Пэ'тажа! — поприветствовал я её.

— Если вы собираетесь задекларировать груз, обратитесь в первое окно, — попыталась она «отфутболить» меня.

— Офицер, я занимаюсь расследованием преступления, связанного с контрабандой фруктов. Мне нужны сведения о том, какие суда за последние несколько дней привозили фрукты, — выложил я свою просьбу.

Таможенница посмотрела на меня сквозь очки своими умными глазами. Глаза говорили: «Гек, не заливай! Я же вижу, что тебе просто нужна информация».

— За последнюю неделю было всего одно судно, — вслух ответила таможенница. — Пришло три дня назад, груз поступил на центральный портовый склад. Весь груз предназначен для военного гарнизона «Фок-мачта» в Срединной Ла Носке.

— Весь груз?! Спасибо, офицер! — радостно воскликнул я. — Не смею больше отвлекать.

— Да, ладно! Заходи, если что! — улыбнулась Пэ'тажа, сняв чиновничью маску официальности.

Пару часов езды на чокобо вдоль береговой линии Срединной Ла Носки привели меня к военной базе «Фок-мачта».

— Стой! Проход запрещён! Дальше военная территория, — остановил меня охранник.

— Я проверяю грузовые поставки вашей базе, — сказал я. — Перевозчики ещё здесь?

— Да, есть одно судно. Разгружается, вон там внизу за башней, — указал он с моста на небольшую пристань.

Я спустился к морю и зашёл за башню. На пристани была пришвартована лодка. Одинокий, грязный и мокрый от пота моряк пыхтел, но упорно перетаскивал ящики со своей лодки на пристань. Вокруг него вилась туча мошкары, летящей на запах тины, смоляных канатов, подмокших деревянных ящиков и острого запаха человеческого пота.

— Добрый день! Вы Берндан? — спросил я.

— Да, я! — ответил он, не обращая на меня внимания. — Есть заказ, говори! Если нет, отваливай! Мне нека'да!

— Меня прислала ваша девушка. Просила передать подарок ко Дню Валентионов, — сообщил я, протягивая перевозчику завёрнутый в красивую бумагу пакет.

Он остановился, вздохнул и вытер рукой пот со лба.

— Пара минут перекур! А потом опять за работу! Немного осталось, — тяжело дыша выдохнул Берндан и сел на ящик. — Помню, про День Валентионов! Получилось так. Сижу в лимсовских доках, думаю как подработать к празднику. А тут, судно с грузом для военной базы. Я подсуетился и взял весь заказ. В одиночку вожу ящики из доков к базе. Работа каторжная, силы на исходе. Зато я получил очень приличные деньги! Когда вернусь, ох, уж повеселимся мы с милашкой!

Он развернул бумагу и понюхал коричнево–зелёное содержимое.

— Мятный шоколад?! У нас в Лимсе если девушка дарит парню такую шоколадку, это считается признанием в любви. Приятно, что она меня любит! Только мятное терпеть не могу! Такая дрянь!

Берндан в нерешительности смотрел на подарок. Рой мошкары уплотнялся вокруг руки.

— Место здесь совершенно гнилое! — заключил Берндан. — Мошки лезут в глаза. Комары кусаются хуже собак, но самое страшное — дикие осы. От укусов боль неимоверная. Опухоль по несколько дней не проходит.

Вдруг Берндан встал, пошёл к дальнему краю пристани и со всего маха плюхнул шоколад на разогретый солнцем камень. Шоколад быстро расплавился, а по краям даже закипел и начал пузыриться. Меленькую пристань заполнил резкий запах мяты и бобов. Столб мошкары переместился и стал виться вокруг камня.

— Медузу мне в печень! Кажется, мне начинает нравиться мятное! — улыбнулся перевозчик. — По крайней мере ещё пару часов осы мне мешать не будут. А больше мне и не надо! Заканчиваю разгрузку. В будущем, всегда буду заказывать любимой пару плиток мятного шоколада, в дорогу. Спасибо, что нашли меня! Увидимся в Лимсе!

Он махнул мне на прощание рукой и, напевая, продолжил перекидывать ящики. А я не торопясь поехал на чокобо по дороге Саммерфорда, вспоминая давние денёчки.

— С возвращением! — с немым вопросом в глазах поприветствовал меня миссионер.

— Я нашёл его, — ответил я на этот немой вопрос. — Наша миссия в Лимсе Ломинсе завершена!

— Ах! Как согревают моё сердце такие слова! — радовался миссионер.

Я пожал на прощание руку миссионеру и направился в Гриданию с докладом к сэру Ортифенсу.

— Как идут дела? — поинтересовался сэр Ортифенс, увидев как я вхожу в амфитеатр.

— Разрешите доложить? Невыполнимая миссия выполнена! Во всех городах!— отрапортовал я.

— Замечательная новость! Вы оправдали доверие леди Лизетты, на вас можно положиться! — уважительно похлопал меня по плечу рыцарь. — Благодаря вам ничто не омрачит День Валентионов в этом году! Пойдёмте, порадуем Лизетту!

Мы прошли вдоль рядов амфитеатра вглубь сцены. Лизетта воспользовалась тем, что сторонние зеваки разбрелись по театру, подошла к нам.

— Как дела, мальчики? — поинтересовалась она. — Впрочем, можете не отвечать! По вашим самодовольным лицам вижу, что отлично.

— Миссия завершена во всей Эорзии, — подтвердил сэр Ортифенс.

— Сэр Ортифенс, в течение года вы верно служили моим Валентионом! — произнесла Лизетта.

При этих словах сэр Ортифенс встал перед ней на одно колено и на вытянутых руках протянул свой меч. Леди де Валентион коснулась пальчиками рукоять меча.

— Доблестный рыцарь, ваша служба завершена! — торжественно объявила на. — В награду за вашу бескорыстную службу разрешите преподнести вам маленький сувенир.

Лизетта сняла шляпку и отстегнула от неё декоративное алое сердечко.

— Возьмите, — протянула она сердечко рыцарю. — Если когда–нибудь вам придётся защищать свою любовь, пользуйтесь таким щитом!

— Спасибо, дама моего сердца! — поклонился Ортифенс, принимая подарок.

— Гек, вы вели себя как верный оруженосец в нашем крестовом походе любви! — обратилась Лизетта ко мне. — От лица Дома Валентионов благодарю вас!

Леди де Валентион взмахнула рукой, показывая, что праздник закончился. Она сошла со сцены, вышла из амфитеатра и вместе с ожидающими её подданными отправилась собираться в обратную дорогу в Исгард.

Немногочисленные зеваки разошлись и в театре остались лишь мы с Ортифенсом.

— Лизетта сказала, что ваша служба завершена. Значит в следующем году мы вас не увидим в Эорзии? — спросил я Ортифенса.

— К моему великому разочарованию, завершена! — вздохнул Ортифенс. — Я готов служить этой даме всю свою жизнь, но обстоятельства не позволяют. В этом году ради меня и так была нарушена старая рыцарская традиция.

— Расскажите? — спросил я.

— Долгая история, — нерешительно ответил рыцарь.

— А мы уже никуда не торопимся. Миссия выполнена, отправляться в обратный путь вам завтра. Ночи хватит? — приготовившись слушать я сел на скамейку в первом ряду театра.

— Ночи, несомненно хватит, — улыбнулся Ортифенс и начал свой рассказ. — Как вы уже знаете, я рыцарь Дома Фортемпсов. Два года тому назад наш отряд исгардских рыцарей в северной части Коэртаса неожиданно наткнулся на стаю драконов из Орды. Завязался бой. В кровавой бойне я был тяжело ранен и сброшен с коня. Без сознания лежал я на заснеженном поле, истекал кровью, замерзал и медленно умирал. И тут ко мне спустился ангел! Меня спасли от остывания в ледяной пустыне, отогрели почти остановившееся сердце. Слабость и тяжёлое ранение не дали мне разглядеть черты девушки, ухаживавшей за мной. Черты расплывались, воспоминания были слишком слабы.

Год я провёл в родовом замке, восстанавливая силы и дал себе слово отыскать девушку, спасшую мне жизнь. Опрашивая однополченцев и знакомых исгардской аристократии, я понял, что именно Лизетта де Валентион стала моей спасительницей.

В Исгарде существует традиция. Каждый год Лизетта выбирает одного рыцаря, который в течение года считается её Валентионом и служит ей в её крестовом походе любви по Эорзии. Многие юноши из аристократических домов Исгарда добиваются этой чести. Происходит церемония следующим образом. В один из дней юноши собираются в замке де Валентионов. Лизетта выносит свою белую шляпу, в которую рыцари бросают скрученные записочки со своим именем. Лизетта встряхивает шляпу, наудачу вытаскивает одну из записочек и громко во всеуслышание произносит имя счастливца. Названный рыцарь подходит к леди де Валентион, становится перед ней на одно колено и двумя руками протягивает свой меч. Леди касается меча рыцаря своими пальчиками и таким образом принимает его обязательство служить ей.

И вот, в прошлом году в день, когда в зале замка де Валентионов собрались достойнейшие рыцари всего Исгарда, я вышел перед ними, объявил, что Лизетта спасла меня в бою и я, как рыцарь, обязан вернуть свой долг. Я попросил рыцарей без жеребьёвки уступить мне право служить леди де Валентион в этом году. Ни один отпрыск аристократического рода не возмутился и не возразил. Все согласились, что честь и долг на поле боя превыше светских традиций. Лизетта протянула свою белую шляпу и в неё упала лишь одна записка…